Если ты с четырнадцати лет вкалывал на хлорелловой плантации, а придя домой, вынужден был сам думать, чего тебе пожрать и на какие деньги, то, конечно, после этого четкий и размеренный казарменный быт покажется раем. Ты окружен грубоватой, но реальной заботой, всегда сыт, чисто вымыт и не страдаешь недосыпанием. Короче, вытащил счастливый билет. Тем более что помимо всего прочего десантников заставляли учиться – некоторых просто грамоте, а кого и в университетском объеме. В десанте не было элиты, точнее, ее взращивали из своих же, каждый офицер начинал сержантом, и это тоже был хороший стимул для неотесанных пролетариев.
Их генералы выкарабкивались из того же дерьма и служили живым примером успеха."
"На «Декарде» пехота с утра занималась боевой учебой, после обеда садилась за парту, вечером устраивала пляски и спортивные игры, а ближе к ночи трахалась попарно и группами в специально отведенных помещениях. Иногда в казармах завязывались потасовки, но жертв обычно не было – по закону убийцу ждал расстрел на месте.
Для серьезных разборок служили третейские суды, на преступников имелся полноценный трибунал, вора или насильника могли загнать на каторгу или отправить в штрафбат. Десантное начальство рулило железной рукой. Флотский командир, исполнявший при десанте функции перевозчика, в его внутренние дела никогда не вмешивался.
Но в то же время командир десантного планетолета был на территории судна главным. И ключи от арсенала тоже находились не у пехотного дежурного офицера, а у старшего бодрствующей вахты.
Один случайный выстрел из лазерного штурмового ружья мог натворить на борту столько дел, что ни о каких занятиях с тяжелым оружием не было и речи. Конечно, ни импульсный «вестингауз», ни даже «маузер» не продырявил бы наружную обшивку. Но порвать коммуникации было ему вполне под силу. Так что пехота тренировалась с макетами, а астронавты охраняли от нее арсенал, за что удостаивались отдельного презрения.
К началу второй марсианской кампании Вернер отслужил на «Декарде» полгода.
Судно провело три учебные выброски, один ходовой тренаж, и все шло как по маслу. Два мира – десантников и астронавтов – заняли наконец-то вооруженный нейтралитет и почти не пересекались между собой. Если не считать нескольких расквашенных носов еженедельно, обстановка на борту царила почти безмятежная. Подружка Вернера говорила, что он прелесть, в казарме его всегда ждал стакан. Войны не предвиделось, пехота накачивала мускулы и повышала свой интеллектуальный уровень.
