Вокруг каменюки, давно пора надевать скафандры, а он все соображает что-то. Нет, думаю, так не пойдет. А пульт техника на скауте в корме, у всех за спиной. И я потихоньку в скафандр влез. Тут Абрам говорит – ладно, мужики, одеваемся. В этот самый момент ка-ак долбанет! Потом оказалось, что эту зону пиратский дестроер патрулировал. У него тоже вахта спала, наверное. Пираты, они же все кто пьяный, кто еще что… Короче говоря, нас элементарно не заметили. Только в последний момент спохватились и шарахнули беднягу «динАльта» по заднице.
– Пожар? – догадалась Ива.
– Не то слово. Черный дым, народ поливает друг друга из огнетушителей, крик страшный… Воздух-то выгорает. И вдобавок сирена орет – разгерметизация. А где дырка, просто не видно, потому что все в дыму. Меня слегка контузило, я сижу, головой мотаю, а шлем-то закрылся, и вся телеметрия прямо на забрало идет. Смотрю – так вот же дырка, только руку протяни, чудо вообще, что не убило меня.
– И тебя пришлось вырезать, – закончила Ива.
– Ага! – простодушно согласился Эндрю.
– Какой же ты врун! – заявила Ива почти восхищенно.
– Есть немножко, – скромно потупился Эндрю.
– Просто невообразимый! – Она медленно потянула вниз застежку его куртки и задохнулась от изумления.
Военные астронавты все были крепкие мускулистые ребята, и Эндрю в этом плане ничем не выделялся, разве что выглядел чуть помассивнее. Но грудь его располосовывали такие шрамы, каких Ива в жизни не видела.
– Не заживляется, – извиняющимся тоном пробормотал Эндрю.
– Бедный, – прошептала Ива, осторожно целуя его изуродованную грудь. Куртка упала на пол. – Бедный мой Энди…
«Она меня за муки полюбила, – вспомнил Эндрю идиотский стишок, – а я ее… за попу укусил. Что угодно, только не это». Его чуть не разобрал нервный смех, так он был взволнован. Но все-таки понял, что жалости в голосе Ивы ни на грош. А есть что-то на грани любования и восхищения.