Костлявая бледная рука стиснула ее запястье, и Софи в точности запомнила белый шрам между большим и средним пальцами, чтобы потом можно было выследить и найти похитителя. Это была длинная полукруглая полоса с острыми краями – почти как укус.
От этого слова сознание наполнили воспоминания, живые и яркие, и в этот раз они принадлежали ей.
– Вы! – ахнула она, вскидывая голову, чтобы получше его рассмотреть. Глубокий капюшон плаща скрывал лицо, но Софи точно знала, кто скрывается за ним. – Я вас знаю.
– Ничего ты не знаешь! – рыкнул эльф.
– Хватит дурака валять! – прикрикнул лидер на помощника. – Избавьтесь от мальчишки, а я верну девчонку в убежище.
– Вы не можете так поступить! – заорала Софи.
– И как ты нас остановишь? – усмехнулся лидер, наставляя мелдер на ее лоб. Фыркнул, не услышав ответа: – Так я и думал.
Что-то внутри ее лопнуло, стоило ей увидеть, как эльф со шрамом закидывает обмякшего Декса себе на плечо, чтобы унести куда-то и убить.
Раньше она слышала выражение «глаза застилает красная пелена ярости», но ее охватила не красная ярость. Это была дикая черная ненависть. И она заволокла разум и полностью поглотила ее.
Все звуки исчезли, и тело задрожало от непонятного ей бешенства. Софи вытолкнула ярость и тьму из разума, желая избавиться от них. Как только ненависть испарилась до последней капли, а зрение прояснилось, она увидела всех троих эльфов на земле – они хватались за головы и извивались от боли.
Путы порвались, словно были из бумаги, а все мышцы налились неизвестной энергией, пульсирующей по венам. Она кинулась к Дексу.
Он не шевелился, пока она его развязывала, но слабый пульс прощупывался. Если получится отнести его к Элвину, все будет хорошо. Все должно быть хорошо. Он не может умереть из-за нее.
Она порылась в карманах плащей похитителей и достала проводник. Провернув и заблокировав кристалл, она понадеялась, что он не перенесет их обратно в тайное убежище.
Она перекинула Декса через плечо, едва ощущая его вес, глубоко вдохнула и представила, как ее концентрация охватывает тело друга. Как только она закончила, то подняла проводник и вступила в луч света, позволяя ему унести их прочь.
Боль была почти невыносима, но она держалась, не позволяя прыжку победить.