Кивнул леший, да и спросил:
— В сосновый бор?
Хотелось бы, во сосновый бор сейчас самое то было бы, да только:
— Нет, лешенька, — я с трудом головой отрицательно мотнула, — нет, нельзя, я ж его сейчас уничтожу чуть ли не на половину.
— Ничего, отрастет, — сурово сказал леший.
— Нет. Нельзя так. Спать хочу, — прошептала, чувствуя вкус своей крови на губах, — и свечу. Свечу зажги для меня, лешенька, хоть одну.
И тут вдруг от двери голос злой раздался:
— Леший, я с тобой позже… побеседую. А сейчас решать нужно — или в бор Сосновый отнесу, или к магам в Обитель.
И с содроганием я вспомнила: «Цена открытия врат Жизни — жизнь архимага. Цена уничтожения врат Смерти — жизнь аспида».
Глаза открыла. С трудом, да открыла, на аспида злого как тысяча потревоженных ядовитых змей поглядела, а что сказать ему, бессовестно и нагло прочитавшему письмо, что другому было адресовано, я и не ведала.
«Цена открытия врат Жизни — жизнь архимага».
Единственным, кому важны были врата Жизни, тут был аспид.
«Цена уничтожения врат Смерти — жизнь аспида».
А вот закрыть врата Смерти — то чего желали все, и я в первую очередь. Потому что иначе мой лес было не спасти, никак не спасти. Но… убить аспида? Как же я его убью? Да после всего, что сделал для меня, для леса моего, для армии…
— Скажи, ведунья, — медленно проговорил аспид, — тебе что, совсем делать нечего? Или ты варианты наиболее оригинальных самоубийств коллекционируешь?
Хотя вот когда так говорит, и прибить не жалко.
— У меня выбора не было, аспид, — сказала тихо, громко я говорить еще долго теперь не смогу.
— От чего же не было? — сам Аедан говорил тоже тихо, но звук слов его до костей пробирал скрытой злостью. — Я же все для тебя делаю, ведьма ты безголовая. Я ужом на сковороде изворачиваюсь, и войну ведя, и войско твое как детей малых оберегая, но ты все равно… снова, снова, снова и снова сама себя прибить пытаешься! Сколько можно уже, Веся?!
И что сказать ему? Промолчала я, лишь смотреть на аспида продолжила, а так чтобы что сказать… А что тут скажешь?
— Выбора не было, — за меня леший сказал.
Промолчал аспид, на лешего даже не глянул — с меня взгляда не сводил.
— Гиблый яр к жизни возвращается, сила в нем растет, а там где есть сила, найдутся те, кто пить ее будет. Ярину мы усилили, но без помощи лешего, это мера временная.