Поцелуешь?
Посмотрела я на лицо угольное, на губы черные, в глаза змеиные и ответила:
— Ннннееееет.
— Совсем нет? — расстроился он.
— Ты себя в зеркало видел? — возмутилась я.
Агнехран не растерялся и предложил:
— А ты глаза закрой.
Я закрыла. Да к щеке его прикоснулась ладонью и тут же решила, что:
— Нет. Даже с закрытыми глазами.
И открыв, на него посмотрела. Опечалился аспид, вздохнул тяжело, да и сказал:
— А полюби меня такого, какой есть.
Оглядела я его, такого какой есть, да и вопросила скептически:
— Агнехранушка, любимый мой, еще раз спрошу — ты себя в зеркало видел?
Помрачнел.
— В одном из северных королевств есть сказка про красавицу и чудовище.
— Иии чего? — заинтересовалась я.
Аспид на меня поглядел и пояснил намекательно:
— В сказке той красавица полюбила чудовище, несмотря на то, что он чудовищем был.
Тут я призадумалась. Представила себе Агнехрана в образе Аедана, черного такого, матового, с кожей змеиной, его да детишек наших черненьких… Не то чтобы я родить могла, хотя учитывая изменения, да магию чародейскую может и могла, вон обрел же леший облик человеческий, ну в общим детишки черненькие меня не пугали как-то, а вот архимаг в обличии аспида очень даже.
— Что-то мне подсказывает, что детей у этой пары не было, — задумчиво решила я.
Аспид рот было открыл, да тут же и закрыл, задумался.
Потом вдруг взглянул на меня, улыбнулся, да и повторил слова мною сказанные:
— «Агнехранушка, любимый мой»?
И покраснела я как маков цвет.
— Весенька, любимая моя…
И неважно, что черный и страшный, потянулся ко мне и поцеловал. А я ответила, глаза зажмурив и обняв его за шею. И не важно, что аспид, не важно, что чудище угольно-темное… от поцелуев его на душе светлее становилось. И тепло так, и весной веяло, и, если глаза не открывать, тогда…
— Но ты права — детей у них, кажется, не было, — прервав поцелуй, заметил Агнехран.
— А я знаю почему, — открыв глаза и мрачно взглянув на него, сообщила не ласково. — Вероятно, чудище это разговор начинало всяческий раз, как доходило до моментов родопродолжательных!
Рассмеялся, потянулся к губам моим, поцеловал легко, и прошептал, обжигая дыханием:
— У того чудища не имелось такого отвлекающего фактора, как две окончательно двинувшиеся на фоне дел родопродолжательных Заповедные чащи.