И если мавки лесу полезные — где мавка шагнет, там трава и та зацветет, то с навкарой иначе все — следы ее черной гнилью оборачиваются, губит она лес, не сразу, но губит. И если в мой Заповедный пройти не сумеет, границы охраняются, то в Гиблый яр пробраться ей не сложно было, Ярина-то еще слаба, а потому… схватки с навкарой мне не избежать. Никак не избежать. Она всех погубить может — и лешиньку, и водяного, и вампиров, и волкодлаков, с бадзулами разве что провозится чуть подольше, но и их без труда уничтожит.
А я за жизнью моей никому бы приходить не советовала бы!
Опасно это, за жизнью моей приходить, недальновидно я бы даже сказала!
«Лешенька, — отпустив побег Ярины, друга верного позвала, — соль мне нужна, вся какая есть, вся нужна, да в избе, в сундуке моем есть пузырек из стекла зеленого, его захвати, нужон безмерно».
Леший тут же ответил:
«Это какой пузырек, тот коим ты потравиться опосля смерти Кевина думала?»
«Он самый. А еще, знаешь, платье мне нужно мое, свадебное».
«Так я ж его порвал, — напомнил друг-соратник».
«Неси рваное, что ж делать-то.
И весело Водю попросила:
— Не хватает мне сущей малости, коли не трудно, перенеси от лешеньки ко мне да скоренько."
"Нахмурился Водя — как-никак при всей его армии за передачей послала, но слова мне не сказал, лишь кивнул, да умчался мгновенно, под блестящими взглядами всей своей армии. А у русалов глаза ярче доспехов их заблестели, и все почему — да любопытные они сверх меры. Таким яд доверять никак, они ж как дети малые, коли увидят что-то закрытое, тут же нос свой сунут, непременно сунут, природа у них такая.
Я же вдохнув грудью полной, улыбнулась месяцу, Ярине сказала «Не усердствуй с защитой» и начала готовиться к делу славному, но кровавому. Для начала прут взяла ивовый — им круг обвела в пять шагов диаметром, аккурат по границе затопления островка.