Не так хорош, как Агнехран, но смотрелся воином опытным да сильным. Вот и ополовинил очередную несущуюся на меня навкару, вырвал ее сердце, бросил в костер, посмотрел на меня вопросительно.
— Не могу, — ответила сдавленно, — я весь купол защитный над лесом держу, и коли встану…
Договаривать не стала.
И Гыркула не стал ничего говорить, когда к ногам его голова прикатилась вовсе не навкары — одного из вампиров. Вскинул взгляд на навкару, что встала напротив, одной рукой тело убитого удерживая, да перехватил меч крепче и шагнул навстречу новому врагу.
«Леший… лешинька…» — не смогла я одна, не сумела.
Особенно после того, как еще один вампир близ меня упал замертво.
«Для аспида тропу заповедную открываю», — быстро ответил друг верный.
Один удар сердца на решение, и торопливое:
«Всех пятерых впусти».
Аспиды явились с запахом гари. Только теперь горела не плоть, у их огня запах был другой — словно раскаленной печью повеяло, углями из кузницы, жаром из ада. И все изменилось. Взбодрились вампиры, ощутив что подмога близко, взвыли навкары, оповещая, что для задуманного времени осталось не много, и ринулись ко мне, теряя по озверелому пути части тел, куски плоти, руки, ноги… Но вампиры стояли намертво, а я ждала.
— Ведунья ты моя неугомонная! — злой, жаркий шепот надо мной.
Дождалась.
— Купол твой мое пламя выдержит? — спросил, пламенем же сразу трех навкар от меня отшвыривая.
— Выдержит, охранябушка, — прошептала я.
А дальше был огонь. Ослепительное ревущее пламя, которое с трудом, но контролировали пять аспидов, загоняя в капкан и сжигая чудовищную нежить.
И когда наступил рассвет, я встретила его все так же удерживая купол, потому что нужно было держаться. Еще держаться.