А Данир остолбенел, подумал, да и окутал себя еще одним противосмертным заклинанием — и теперь он был не только черепадлой, но и дубопадлой, видать решил долголетие как у дуба лесного заиметь.
Третий шаг мага – и снова от ноги его по полу каменной пещеры разошлись всполохами ослепительными молнии.
Да пока ослеплен был Данир, сразу-то и не заприметил, как встают по сторонам от него столбы каменные, как придвигаются все ближе, сталью закаленной отсвечивая, да как собираются в клеть из коей ни входу ни выходу! А когда увидал — поздно было.
Замер Данир, ситуацию осознавая.
Да только недооценили мы коварство его. Не дооценили."
"Развернулся чародей к архимагу, головой тряхнул, улыбнулся задорно, белозубо, бесшабашно и легко, как мальчишка. Мальчишка, что тревог да сложностей не ведает, мальчишка, что в силу возраста жестокостью отличается, а вот сочувствием проникнуться не способен.
— Все кончено, — произнес Данир, руки опустив да к Агнехрану развернувшись. — Все кончено. Долго я искал тебя, маг рожденный аспидом. Очень долго. Столько лет бездарно потеряны были в Черной пустоши, столько сил на эфу твою израсходовано, одно лишь порадовало — деревню твою со всеми родичами уничтожать было… весело.
И дрогнул Агнехран.
Остановился, замер, в чародея вглядываясь неверяще. А я вдруг вот что подумала – это не охранябушка был взрослым да опытным, а Данир. Чародей старше был. Чародей был сильнее. Лицом молод, станом тонок, да только не вьюноша он едва в жизнь взрослую вступивший, а Зло в одном лице воплощенное, да старо то зло было как мир.
«Веся, — позвал меня леший, — приготовься».
«Готова, — ответила другу верному, недоброе всем сердцем ощущая».
А там, в пещере проклятой, Агнехран мой, что бледным стал как саван, хрипло выдохнул:
— Ты!
Вскинул подбородок тот, что щенком зеленым казался, да ответил с вызовом:
— Я.
Я вот знала, мне демон сказал. А знал ли о том Агнехран, мне было не ведомо.