Только вот, господин Аедан, уж коли меня без спросу от Заводи перенесли, то будьте любезны, вернуться туда же, за платьем моим и туфельками."
"И недобрый взгляд аспида, окончательно недобрым стал.
— Что-нибудь еще, госпожа моя? — вопросил издевательски.
Смутить думал? Напрасно.
— Да, — ответила с вызовом, — одна деталь малехонькая — я-то госпожа, но не твоя!
Медленно глаза змеиные сузились, да ярость в них полыхала такая, что невольно подумалось мне, что и банька сейчас заполыхает.
— Вот не смей! — разъяренно потребовала.
И аспид вдруг успокоился. Уж не знаю от чего — от требования моего, али от того, что леший позади него стоял, но успокоился. И взгляд изменился, и поза, и… и молвил вдруг Аедан:
— Единственное, что от него останется? От чего так?
Что тут скажешь? Я в полотенице закуталась посильнее, вновь холод ощутив, вздохнула, да и ответила:
— А тебе об том знать не надобно.
Аспид что-то сказать мне хотел, но тут лешего заприметил, да и осекся. Глянул на меня мрачно, и исчез в круге алхимическом. Лешенька опосля него вошел, на меня посмотрел, да и спросил:
— Небось, водяной около тебя сызнова околачивался?
— Да нет, просто разговаривали, — ответила, плечами пожав.
— Значит, околачивался, — вынес вердикт леший.
И не давая времени оправдаться, добавил:
— Там тебя маг твой дожидается.
И я сама не поняла, как кинулась из баньки в избу.
Не дождались.
Едва я в избе оказалась, как растворилась ведьма иллюзорная все с тем же глубокомысленным видом.
— Ээээ, — раздался голос вождя Далака, — и выпьем за это!
Все выпили.
Я же дверь захлопнула, на засов закрыла, от всяких аспидов, к блюдцу серебряному кинулась, яблочко наливное по кругу пустила и с трудом вздох разочарованный подавила, когда засияло блюдце и показало мне мага. Да не того.
— Эм, добрый вечер, госпожа лесная ведунья, — вежливо произнес маг Данир.
И посмотрел на меня странно как-то. Тут я и вспомнила, что волосы у меня мокрые, не чесанные, сама в полотенце кутаюсь, а под рубахой мокрой давно дрожу вся.