Вытащить из могилы, просто вытащить. Я не могла оставить все как есть.
Быстрый взгляд на покрывающийся трещинами каменный терновник, стремительно принятое решение, мелькнувшее отдаленно сожаление о том, что теперь на мне нет даже браслета, и слова заклинания, что я произношу пением ветра, голосами птиц, шелестом травы, шумом ветвей.
«Войди в мой сон,
Войди в мой сон,
Войди в мой сон,
И останься в нем».
Снова и снова, раз за разом, повторяя и повторяя… С того света упорно вытаскивая.
И вдруг визг, на ультразвуке, он сносит в сторону, впечатывает в дерево, с хрустом ломая ребра…
«Веся, нет!»
***
Я открыла глаза в избенке у северного ручья, что течет аж за болотами, неподалеку от гор.
— Кинь русалкам, пусть отстирают, — сказал кому-то леший.
— Дело плохо, — слышу голос Води. — Это какая рубашка по счету, леший? Какая по счету простынь?
— Делай, что говорят, коли помочь взялся, — грубо оборвал его друг верный.
Водяной исчез без возражений, но плеснула вода, это все равно как дверью хлопнул на прощание, зол был Водя.
— Веся, — леший осторожно губы мои тканью вытер, — Весенька, куда полезла? Зачем, Веся?
«Там леший, — ответила шепотом ветра. — Ему помощь нужна… давно нужна… а в тот момент совсем нужна была»
— Так Ярина есть, справится! — рычит лешенька, не любит он вид крови моей. — Ты ей силу вернула, больше чем я думал отдала, сильна она теперь, она справится».
«Не справится… — как объяснить, когда сил на объяснения нет. — Лешенька, старая ведунья знала о том, знала, что не под силу Ярине нежить удержать, от того лешим и пожертвовала… Лешенька, спать хочу, сил моих нет как».
— Спи, Веся, спи, — шепчет сипло леший мой. — Спи, моя маленькая.
***
Ночь…
День…
День…
Ночь…
Я хожу призраком по лесу, наталкиваясь на деревья как пьяная, спотыкаясь о коренья, падая, если прошла слишком много…
Время от времени будит леший, пытается водой напоить, едой накормить… да не выходит ничего, нет у меня сил пить, нет у меня сил есть.