А он молча сунул мне сверток тугой, и вытащила я покрывало. Да не простое — легкое как пух, теплое как от печи тепло сухое, ласковое. Закуталась в него как могла, легла, глаза закрыла — хорошо так, только вот сил уже не осталось, поспать бы.
— Веся, не спи, — попросил так, словно взмолился.
Я себя заставила глаза открыть.
— Соберись, не ведаю, как сил у тебя еще хватает на то чтобы жить да дышать, только, Веся, еще мне от тебя одно усилие потребуется.
Кивнула молча, глаза изо всех сил, но открытыми держать пытаюсь.
— Это травы, — Агнехран потянулся, да придвинул к блюдцу пузырьки с настоями разными. — Никакой магии, ничего волшебственного, только травы.
Да придвинул он то, что давно рядом было. Что наготове, видать, держал. Что…
— Охранябушка, а ты спал то вообще? — спросила встревожено.
Одним взглядом он мне ответил. Только взглядом, но таким, что ясно стало — не спал. Ни секунды не спал. Меня ждал. Подготовился вот и ждал. Все это время.
— Тут три травы — зверобой, девясил, гуарана.
И пузырек мне протянул.
Затем замер, словно забыл что-то, или только сейчас понял. На меня посмотрел, на руки мои слабые, да быстро из пузырька пробку вынул, и открытый уже мне передал. Улыбнулась заботе такой, когда даже в мелочах позаботился, и ни спрашивать не стала, ни сомневаться. Как есть взяла, кое-как приподнялась, да все до дна пусть и с трудом, но выпила.
О том, что на пол рухнула, поняла, лишь когда покатилось что-то прочь звеня.
Тогда и глаза открыла, и догадалась что сознание потеряла, пусть и на миг, но потеряла, и что пузырек укатился куда-то в темноту и не доползу я до него. Ну, так если подумать, доползла бы, только стон глухой, полный отчаяния и бессилия заставил вспомнить, что не одна я тут. С трудом на бок повернулась, на бледного, такого бледного, что и смотреть страшно Агнехрана посмотрела, а он с таким отчаянием в ответ, что захотелось яблоко от блюдца забрать, связь прерывая.
— Нет, только не это, Веся, — простонал, словно понял, о чем думаю.
И я не стала.
Легла как смогла, в плед пуховой закуталась, да на охранябушку посмотрела, а в голове словно шум нарастает, но и легче становится, тепло в груди разливается. Хорошие он травы подобрал, правильные, только вот:
— Значит, сам варил? — спросила шепотом.