— Чтобы он тоже смотрел ей в глаза и не видел, как она режет ему сухожилие над пяткой, господин, — терпеливо пояснял Сукайя."
"— Это все? Или ты еще чему-то ее учить будешь, — спросил обескураженный Макс.
— Буду, конечно, — пожал плечами убийца. — Нам нужно освоить, как правильно угрожать, подкупать, сеять рознь и дарить ложную надежду. И это куда важнее, чем умение работать кинжалом, господин. Язык гораздо страшнее ножа, которым владеет любая уличная шпана. Качественно запугать человека, или польстить ему, а потом заставить сделать то, что нужно, может только настоящий мастер.
Пророк, совершенно ошалевший от таких подробностей, задумался, и однажды вызвал Сукайю на разговор. Тот встал напротив, почтительно опустив глаза в пол.
— Сукайя, чего ты хочешь больше всего? — спросил Пророк.
— Чего я хочу? — растерялся убийца, — я не знаю, господин, я всю жизнь пытался заработать и выжить при этом. Как-то не до мечтаний было.
— Назови свое самое заветное желание.
Сукайя задумался, поднял взгляд и остро посмотрел в лицо Макса.
— Я хочу спокойно встретить старость, чтобы моим детям не пришлось жить так, как живу я. И чтобы моя мать жила со мной, окруженная заботой, а не бегала по храмам, раздавая жертвы за непутевого сына. Вот моя мечта, господин, — он испытующе посмотрел Пророку в глаза, ожидая продолжения.
— Я предлагаю сделку, — произнес Пророк. — Ты получаешь звание сотника и становишься полноправным гражданином Суз, авилумом. Никто не узнает о твоем прошлом, ты получишь новое имя.
— Что я должен за это сделать? — облизал пересохшие губы Сукайя. — Перерезать глотку богу Энлилю? Я готов за такую цену.
— Ты будешь служить мне, и будешь убивать по моему приказу.
— Умею хорошо открывать запоры, умею быть незаметным в толпе, могу притворяться нищим или калекой, умею неделями выслеживать жертву, способен долго ждать, когда придет лучший момент для удара. Я хорошо владею ножом и удавкой, господин. Иногда использую лук, но я не люблю с ним работать, можно только ранить жертву, а это недопустимо.