А персы на размен пойдут один к одному. У тебя тридцать тысяч всадников, а у них — пятьдесят. Ты свой народ решил без мужчин оставить?"
"Царь сидел, опустив могучие плечи. Простому и честному парню было не по себе от мысли, что в царском ремесле нет места обычным человеческим чувствам, а есть только голый расчет и целесообразность. Он все понимал, но принимал это очень тяжело.
— Ладно, говори. Я же понимаю, что ты опять что-то затеял.
— Затеял, брат. Не выйдет у нас в открытом бою и саков, и ассирийцев победить, никак не выйдет.
— Я уже Камбиса и Хумбан-Ундаша в Манну послал, чтобы на местности осмотрелись, места удобные поискали. Нам Манна позарез нужна, там таких коней выращивают, — и великий царь закатил глаза.
— Понимаешь брат, вот Нергал-Нацир был от бога мастер в копейном бою, а этот бродяга Сукайя такой же мастер, но в ремесле наемного убийцы. Ты думаешь, почему его три года искали и никак найти не могли? Вот такой-то человек мне и был нужен. Ты помнишь, как одна безымянная сволочь ворота в Биллату открыла, и пять тысяч лучников были как бараны, перерезаны?
— Еще бы не помнить, — насупился царь, — найти бы этого гада.
— Один человек и пять тысяч убитых, брат. Неравный обмен. Так вот, если одному человеку боги великое умение даровали, кто я такой, чтобы им противиться? Ты же сам так говорил, когда походную казну украл, помнишь?
— Помню, — улыбнулся Ахемен, — хорошие времена были, не то, что сейчас.
— Так вот, Сукайя — последняя сволочь, но теперь это моя собственная сволочь, потому что я заключил сделку.
Глава 2,
где великий царь вынужден изменить свое мировоззрение
В то же самое время.