Шестеро коренастых крепышей, во главе с крупным Старшим, поросшие рыжей бородой до самых глаз, грубо расталкивают попадающихся на встречу крестьян. Четыре женщины этого племени, идут кучкой позади подводы, двумя парами, тоже весьма недружелюбно посматривая на людей.
Ага, здесь их десять, двое на подводе, мертвые и, значит, в доме-крепости осталось всего двое крепышей. Это неплохой расклад, если я справлюсь и упокою эту кучку уродов.
Теперь процессия вырывается на дорогу и начинает двигаться быстрее, все так же грубо обходясь со встречными, отвешивая пинки не успевшим отскочить подальше путникам, и я начинаю злиться, наблюдая за таким расистским беспределом.
Очень они не толерантные, эти нелюди.
Крестьяне, конечно, не спорят и не жалуются на полученные затрещины, но встречные солидные мужики на телегах не так безропотны и пару раз начинающиеся стычки заканчиваются по команде Старшего, насколько я могу рассмотреть в бинокль.
Я давно уже замотал мешковиной острие копья и теперь выбираюсь из кустов и держусь в полукилометре за приметной процессией, стараясь не привлекать внимания.
Через пару километров Рыжие съезжают с основной дороги и прекращают движение, оставаясь стоять на менее загруженной проселочной дороге, почти тропинке, которая тянется параллельно морскому побережью.
Значит, теперь понятно, что они не станут добираться до далекого берега реки. С этой стороны тоже достаточно деревень и хуторов, которые прикрыты широкой в этих местах рекой, от бандитов и тех же набегов Крыс.
— Это хорошо, не так буду привлекать к себе внимание, думаю я, ныряя в кусты. Те. кто из торговцев видят меня, думают, наверняка, что у меня живот прихватило.
Рыжие останавливаются, как я вижу, сразу, только свернув с основной дороги и ждут кого-то. Эти кто-то приезжает со стороны поста Гвардии и это подвода с дровами, сопровождаемая четверкой дюжих лесорубов, с топорами за поясом.
В бинокль я хорошо вижу, что высокие договаривающиеся стороны никак не могут прийти к согласию. Наверняка, Рыжие пытаются отдать меньше денег, чем договаривались, только лесорубы, те, еще крепкие орешки и не уступают в разговорах Рыжим, держа руки на обухах топоров.