Остаться беспристрастным, так сказать, ведь я и тогда фактически спас его.
Хотя, знал ли он, что с караваном придут Старшие Гильдии — большой и открытый вопрос, может, и знал, все же он входит в шестерку все решающих членов организации свободных Охотников и мог быть в курсе операции.
Я возвращаюсь в Храм и ложусь на Стол, которого оказался лишен последнюю неделю, пора отдохнуть и выспаться. Рядом ставлю палантир, хорошо разрядившийся за это время и чайник с водой.
Все, напряжение последних дней покидает меня, и я засыпаю.
Просыпаюсь днем, собираю свою добро, забираю все золото и часть камней, отсортированных, как самые маленькие, отдельно кладу от крупных, забираю все накопленные украшения и артефакты.
Фузею и палантиры оставляю лежать в тайнике, мне хватит и одного, пока, для своих потребностей, тем более, я зарядил его почти до половины, пары процентов не хватает до этого состояния. Мне хватит его, чтобы раз сорок восстановить свою ману, которая теперь тоже выглядит солидной такой силой.
Выношу свои вещи на улицу, закрываю Дверь и, пройдясь вокруг Скалы, проверяю, не осталось ли чего, сильно бросающегося в глаза.
Вроде — нет и я спускаюсь на тропу, где оставляю лежать рюкзак и мешок, опять достаю бинокль, который так же решил прихватить с собой. Ведь, скоро мне придется плотно изучать жизнь в усадьбе Рыжих и такая вещь, однозначно, понадобится неутомимому исследователю секретов Рыжих уродов.
С огромным облегчением вижу, что стервятники все же оторвали руку и исчезли пока с безымянной могилы, на которой ничего не указывает теперь, что там лежат бывшие Охотники. Но, желательно помнить, что такие злопамятные, крылатые гады могут раскопать могилу и вытащить останки мужчин. Или не могут?
Ладно, буду рассчитывать, что сюда поиски пропавших Охотников не дотянутся, времени лишнего у них нет, только ближайшие окрестности прочешут и все.
На самом деле, мне просто лень снова спускаться и опять закрывать камнями могилу, используя ману, да и светило уже солидно опустилось, к стоянке я и так подойду в сумерках. Поэтому, я машу рукой памятному для меня месту и начинаю спуск вниз.