Футболка свежая, но на ней всё равно присутствует запах Мирона, кружащий голову и оживляющий каждый мой рецептор. Вкус, запах, тактильные ощущения.
В груди происходит атомный взрыв, когда Мирон дёргает меня на себя, и я не сопротивляюсь — падаю в его объятия, опрокинув его на кровать.
Мы сталкиваемся губами в жутко нежном ленивом поцелуе. Который больше про чувства, чем про прелюдию и похоть. По крайней мере, мне хочется так думать. А не то, что это плод моего влюбленного воображения.
Мирон двигает нас выше, пока мы не добираемся до подушек.
— Мирон… — тихо зову я.
— Что? — сонно.
— Мы не выключили свет.
— Он погаснет сам через некоторое время. Не двигайся. Спи.
И я его слушаюсь. Закрываю глаза, немного поелозив, устраиваюсь удобнее и засыпаю, окутанная запахом и теплом человека, по которому мои сердце и мозг сходят с ума.
Глава 24
Утро выходит скомканным. Мне нужно в универ, а мы проспали. Телефон завалился где-то в недрах квартиры, и никто из нас не услышал будильника.
При дневном свете наша вчерашняя близость играет новыми красками. На моём теле куча отметин: синяки на бёдрах, где Мирон впивался пальцами, засосы на груди и один на шее. У меня нет никакой косметики, и я понятия не имею, как эти лиловые пятна скрыть.
Приходится вытащить из вороха вчерашних покупок вязаное серое платье-лапшу — оно единственное с воротником.
— Почему ты не встаёшь? — спрашиваю, проходясь пальцами по волосам, чтобы хоть как-то привести их в порядок, после того как уснула с мокрой головой.
Расчёски у меня тоже нет.
— Тебя отвезти? Давай сегодня на такси. У меня созвон по зуму через двадцать минут, — Мирон бросает взгляд на один из компьютерных экранов, стоящих на столе в его комнате.
На чёрном фоне прыгают белые цифры, обозначающие время. Он никогда не выключает сеть?
— С кем? — бросаю, не подумав.
Тут же жалею о своих словах. Ещё подумает, что я контролирую его жизнь или опять лезу куда-то не туда. Сбегаю в ванную, потому что ответ следует не сразу.
— С заказчиками по одному из проектов, — долетает до меня спокойный голос Гейдена.
Его слова удивляют.
Выглядываю из своего укрытия, расправляю платье на бёдрах.