– Признаться, остался у меня с давних времен бочонок-другой. Я расходую медовуху довольно бережно, – произнес Арей.
– Слушайте, – не выдержал Мефодий. – Вы же стражи? Всесильные маги, да? Если вам что-то нужно – неужели нельзя наколдовать?
Предложение вызвало неожиданную реакцию. Улита хихикнула. Аида Мамзелькина плюнула.
– Сразу видать, парнишка, что ты вчерашний лопухоид! Только лопухоиды без ума от магии, хотя ни бельмеса в ней не парят! Ах, магия! Ах, волшебство! Ах, волшебная палочка! Тьфу!.. Наколдовать можно что угодно.
– А уж Аида знает! В этом не сомневайся! – кивнул Арей.
– А то!.. В мире, полном магических подделок и эрзацев, ценится только настоящее и истинное. Настоящие вещи, настоящая любовь, настоящее пойло! Остальное – пусть катится ко всем… нам! – с патетикой заявила Мамзелькина.
Больше она не отвлекалась. Тем более что на столе появился внушительный глиняный жбан литров на восемь.
Лишь высосав треть жбана, Аида Плаховна вспомнила о цели своего посещения.
– А… да! Яраат… твой… и не только твой знакомый… вырвался из заточения! – сообщила она, озабоченно оглянувшись на Мефодия.
Барон мрака почесал шею.
– Я знаю о бегстве Яраата. Не так давно курьер принес письмо из Канцелярии, – заметил он.
«Которое ты зачем-то сжег», – подумал Мефодий.
– Кто такой Яраат? – спросил он, поняв по каким-то признакам, что все это имеет к нему прямое отношение.
Он спросил это у Улиты, но и Улита, и Мамзелькина повернулись к Арею, уступая ему право ответа. Мефодий ощутил, что Яраата и Арея что-то связывает. Что-то давнее."
"– Яраат – оборотень. Убийца. Предатель… Твой… и не только твой… лютый враг. Выбирай любое определение из трех или все три разом. Не ошибешься. Теперь Яраат будет искать тебя, чтобы прикончить, – кратко пояснил Арей.
– Прикончить меня? Я же ни с кем не ссорился в магическом мире, – встревожился Мефодий.
Арей пожал плечами:
– Думаешь, это так важно? В нашем мире ссоры случаются не так часто. У большинства стражей враги появляются задолго до рождения. Это даже не вражда в обычном смысле… Просто кому-то нужно то, что есть у тебя, и без этого ему никак. Ну как одна веревка, на которой над пропастью повисли двое.