Большие жилые комплексы типа Екатеринга и Челяба располагались в полусотне километров от этой зоны, хотя их ветвящиеся башни и были видны на горизонте. Однако обитателям коттеджей не надо было добираться до больших городов с транспортными узлами, каждый из них имел возможность мгновенно войти в систему метро, связывающую не только поселения людей на Земле и на планетах Солнечной системы, но и на планетах других звезд в контролируемой землянами зоне Галактики. Контур входа-выхода в метро назывался конверсом и умещался в браслете.
Через несколько секунд Тарас вошел в терминал ближайшей станции метро, нашел свободную кабину и назвал код пункта назначения. Еще через несколько секунд он появился в терминале метро Управления аварийно-спасательной службы. «Оседлал» пронзающий лифт и соскочил с него у двери рабочего модуля деда, расположенного на сто втором этаже колоссального здания УАСС.
Павел Жданов был не один.
Рядом с его оперативно-информационным коконом стоял смутно знакомый Тарасу седовласый мужчина с пергаментно-смуглым лицом, тонкий и хрупкий на вид, с черными умными глазами.
– Конечно, это свертка, – сказал гость Павла. – По семи топологическим складкам. В развернутом виде он будет похож на губку Серпинского.
– Если он развернется – никто не сможет оценить его форму, – пробурчал Павел, выключая проектор.
– Надеюсь, ваша служба его найдет в скором времени. Я к директору, потом к математикам. Через два часа в малом зале Совет, готовь материал.
Седой еще раз посмотрел на Тараса, кивнул и вышел.
– Кто это? – спросил молодой человек.
– Любен Златков.
– Тот самый?!"
"Павел оторвался от «кактуса» операционного вириала, играющего разноцветными огнями, глянул на внука; лицо у него было мрачное, озабоченное.
– Что значит – тот самый?
– Ну, это же создатель Ствола? – смутился Тарас.
– Ствол рассчитал Атанас Златков. Это его сын.
– Извини, подзабыл… – Тарас покраснел. – Они похожи…
– Что-нибудь случилось?
– Н-нет. Почему ты спрашиваешь?
– Чем тогда объяснить твой визит?
– Ты же сам просил встретиться в восемь, – удивился Тарас.
– Ах, да… – Павел провел ладонью по лицу, взгляд его изменился, «сошел с траектории внутренних забот», как говаривал отец.