Нос человечка был увенчан тяжелыми очками. Одет он был дорого, но вещи мало соответствовали друг другу и сидели как-то напряженно, колом, словно пытаясь замаскировать свою роскошность."
"«Типичный педофил, — подумала Жанна злобно. — При такой внешности у него сексуальные проблемы с детства!»
Человечек подошел к секретарше и стал показывать ей какие-то бумаги. Получив инструкции, она указала ему на Жанну.
— Здравствуйте. — Человечек посмотрел на нее изумленно.
Забыл, что ли, о встрече с агентом?
Она встала и решительно одернула пиджак.
— Что вы себе позволяете? — закричала Жанна, как только дверь за ними закрылась. — Понятно, вы навели справки, девочка из простой семьи, значит, можно делать с ней что угодно! Почему бы в Крым с ней не съездить, на солнышке не поваляться? Кто накажет, ведь она ничья не дочь! Ошибаетесь, дорогой мой! Она моя дочь, и я не позволю лезть к ней всяким озабоченным козлам, какой бы у них ни был банковский счет! Вам ясно?!
— Простите? — Человечек смотрел на нее с напряженным вниманием и, кажется, не вслушивался в смысл ее слов.
— Я говорю, — пояснила Жанна, — что не позволю вам лезть к моей дочери с непристойными предложениями.
— Боюсь, я вас не понимаю. — Он снял очки, снова надел, а на лице вместо стыда или на худой конец праведного негодования читалось мучительное сомнение. Хуже того, лицо это вдруг показалось Жанне знакомым, и она, в свою очередь, стала внимательно вглядываться в него.
— Достаточно того, что я вас прекрасно поняла, — вяло огрызнулась она.
«Черт, где я могла видеть этого гада раньше?»
— Жанна? — неуверенно спросил «гад».
— Да…
— Вы меня не узнаете? Ну же! Мы вместе работали в мединституте, помните?
— В институте? Аркадий э…
— Семенович!
— Аркадий Семенович! Линцов? Но как?!
Робкий терапевт, оторванный от реальности на мегапарсеки, был последней кандидатурой, которую Жанна могла поставить во главу мощной корпорации.
— Сейчас меня не интересует наше прошлое знакомство, — отрезала она. — Я пришла, чтобы раз и навсегда оградить свою дочь от ваших посягательств!
Он энергично потер лысину и посмотрел на нее с искренним изумлением:
— Я вас не понимаю. Если кто-то из моих сотрудников обидел вашу дочь, это очень серьезное обвинение. Давайте сядем и спокойно во всем разберемся.