Когда последняя игла исчезла, я с трудом выдохнула и, чувствуя себя медузой на берегу, растеклась по… матрасу?
В панике попыталась нащупать василиска, но пальцы натолкнулись на холодную чешую. С трудом разлепив глаза, я напоролась на взбешенный взгляд огромного черного змея, который тут же кольцами обвился вокруг моего измотанного тела."
"Сразу вспомнился питон из зоопарка, он точно так же высиживал яйца. Или удав? Какая разница! Лишь бы меня «высиживали», то есть грели, а не собирались придушить!
– Ты как? – просипела я, облизывая пересохшие губы.
Такое чувство, словно я не яд убирала, а участвовала в ралли «Париж – Дакар». Пешком. И пришла первой.
– Вот решаю, какая мне жена нужна, – сердито прошипел Шейд. – В каменной корке средней толщины или большой?
Он сдвинул одно из колец, чтобы я могла сесть.
Сесть – это сильно сказано! Скорее растечься.
– А без корок я тебе не подойду? – тихо пробормотала я и, прикрыв глаза, попыталась сосредоточиться.
– Покойница мне тоже не нужна, – фыркнул василиск и скомандовал: – Хватит!
И для доходчивости стиснул меня кольцами.
– Пусти! – пискнула я, словно придавленная мышь. – Мне нужно посмотреть твой яд. Я что, зря мучилась?
– Доктор посмотрит!
Василиск опустил меня на матрас, отполз. Пока я боролась с желанием закрыть глаза, он обернулся. Сел рядом и раздраженно спросил:
– Про то, что тебе будет больно, ты забыла сказать, конечно, случайно. Да?
– Не-а. – Я довольно мотнула головой. Шейд поплыл вместе с палаткой и… Безей. Мне что, мерещится или кот вернулся? О-ох.
– Естественно! – Черные глаза гневно сверкнули.
Шейд посадил меня, прислонив к своей груди, дотянулся до термоса, налил в чашку воды, поднес ее к моим губам. И держал упрямо до тех пор, пока я, давясь, не выпила. Потом аккуратно уложил, прикрыв одеялом. Молча сел рядом. Очевидно, ругать меня будут, когда приду в себя.
Доктор появился через полчаса. Вытащил целую гроздь артефактов, обложил меня ими, как поросенка яблоками.
Пока меня лечили магические гаджеты, доктор Флан осмотрел василиска. Шейд умолчал о яде и эксперименте, сказал, что меня встревожил его внезапной оборот. Меня! Вот жук!
Причин для беспокойства доктор не нашел. Василиск был здоров. А самопроизвольное превращение могло случиться от избытка эмоций, он ведь увидел меня, лежащую посреди палатки без чувств.