На счастье Сайфея никто из одногруппниц Юриного сарказма не понял. Кроме меня, разумеется. Потому что я то как раз не сдержалась и улыбалась открыто, пока не наткнулась на полный злости и ненависти взгляд магистра. Вот после этого вмиг стала серьезной и спряталась за могучей фигурой Юлки, чтобы лишний раз не отсвечивать.
Едемский сел за небольшой столик, который около саркофага я сразу не заметила, и раскрыл, стоящую перед ним шкатулку. В ней находился такой же кристалл, как и на венке магметимура.
— Ну, леди, кто из вас самый смелый? — с лукавой улыбкой спросил декан.
— Это точно безопасно? — спросила рыжая красотка.
— Да, мне это тоже чрезвычайно любопытно, — поддержала ее брюнетка с короткой стрижкой. — Вы не могли бы нам рассказать, как происходит измерение магического потенциала. Если вас не затруднит, подробно.
— Леди, не волнуйтесь. Процедура стандартная. До вас ее проходили сотни тысяч магов, и ни с кем из них не произошло ничего плохого, — попытался успокоить разбушевавшихся девиц магистр.
Но Юлка его перебила.
— Вы нам сейчас прямо житие святых описываете. Так уж и ничего плохого ни с кем не случилось? — Жавурина смешно прищурилась. Я видела, как в комнате с саркофагом веселится Едемский.
— Безусловно, я имел в виду, что с магами ничего не произошло из-за самой процедуры измерения силы, а что касается их жизни… Хмм, многие из них уже давно умерли…
— Умерли? Какой ужас! — воскликнула «барби», прижимая к гуди руки."
"— Умерли, леди. Разумеется, умерли! — декан повысил голос, потому что сложившаяся ситуация, как, впрочем, и все мы, стала его раздражать.
— Трех сотен? — удивилась блондинка, и захлопала своими голубыми глазками. — И мы столько проживем теперь?
— Пекло преисподней! Срок жизни мага напрямую зависит от уровня его силы, которую мы с вами тут и пытается измерить! — магистр терял терпение.
— А почему мне дважды? — возмутилась «барби».
— Потому что с одного раза вы не поймете и тем более не запомните! — прорычал Сайфей.
Юлка уже откровенно ржала, больно тыкаясь носом в мое плечо. Мне же было не до смеха, потому что Франа Кавецкая снова смотрела на нас. На этот раз не столько презрительно, сколько оценивающе.