– А я и не сказывал, что…
– Слезай, – оборвал его князь. – Хватит мыться. Надоело.
В трапезной уже был накрыт стол с горячим: полностью запеченный кабанчик примерно с полпуда весом, два лебедя в лотках, рыба, пироги. Пять канделябров заливали светом всю залу, от края и до края. Однако едоков за столом сидело всего трое: Пахом, Полина и сам князь. Правда, женщина ни к чему не притрагивалась. Сидела и смотрела прямо перед собой. Наконец долгую тишину разорвал ее вопрос:
– Ты вернулся навсегда, супруг мой?
– Во всяком случае, надолго, – признался Андрей.
– Значит, уделом управлять сможешь?
– Ну раз я здесь…
В трапезной опять стало тихо. Спустя несколько минут Полина снова спросила:
– Мне приходить… в опочивальню?
Зверев отложил птичью грудку. Покосился на Пахома, а потом покачал из стороны в сторону головой. Княгиня поднялась, вышла из трапезной.
– Ну я в людскую пойду, княже. – Холоп торопливо допил из кубка вино. – Устал чего-то. И это… хмель пошел.
Андрей посидел еще с минуту, глядя на кубок и блюдо с лебедиными костями, и понял, что больше не хочет ничего.
– В этом доме мне кусок в горло не лезет, – передернул он плечами. – Довела.
В спальне горел свет. Два рожка: один возле двери, еще один на сундуке у его изголовья. Стянув с себя рубаху, князь прошелся по тихой пустой комнате и вдруг заметил под кроватью, с женской стороны, какую-то крынку. Присел, приоткрыл крышку. Тут же в нос ударил аромат черемухи. Запаренные листья! С лета, видать, про запас приготовлены.
Теперь Андрей понял, почему от жены всегда пахло черемухой: она натиралась каждый раз, прежде чем лечь рядом. Сегодня, видать, тоже надеялась в одной постели оказаться. Соблазнить его этим запахом, заманить в теплоту мягкой перины, под небесного цвета балдахин, под пухлое горячее одеяло. Придумывала, старалась… И зачем она все это делает? Ведь больше между ними ничего не будет…
Ковер на полу забавный. Два лебедя, и каждый голову другому на спину положил.
"Он решительно прошел к одной свече, потушил. Потом к другой, сжал язычок огня пальцами и влез под одеяло. Повел носом. Нет, черемухой не пахло. Здесь она еще ни разу к этим листьям не прикоснулась. Без него…
Утром на сундуке у изголовья стоял букет с желтыми бессмертниками.
– Да уж, не лето, – потянулся он. – Живых ты нынче не найдешь.
Он поднялся, натянул порты, рубаху, накинул заботливо оставленную рядом с одеждой войлочную душегрейку.