Дома – толстая Полина, долгие зимние ночи да глаза матерей, чьих детей он увел за богатством, а вернул в домовинах. Что им сказать? Что они три десятка рабов из татарского плена спасли? Странный счет получается: жизнь за жизнь. Хорошо хоть, у воеводы жизнь отнимать не стал…
«Давай убьем его, убьем, убьем! Свари зелье… Страшное и крепкое. Чтобы от одного глотка он умер… Не сразу умер – чтобы мучился, кровью и гноем исходил. А потом подох…»
Андрей тряхнул головой, отгоняя дурное воспоминание, оглянулся на Пахома:
– Как мыслишь, не заблудились?
– Да где тут заблудишься, княже? Чай, озеро это.
– Солнце за левым ухом, солнце за левым ухом… Где ты вообще это солнце видишь?
– Дык, где облака светлее, там и солнце.
– Ну смотри… – Зверев поправил на голове жаркий лисий треух и снова вернулся к своим мыслям…
«А что, если она обидится? Ведь воевода не умрет.
– Берег! Глянь, Андрей Васильевич, полоса темная впереди. Кажись, не промахнулись. А давай, на рысях пойдем? Холодно ведь. Мы их не загоним, токмо согреем. Вдоль берега точно не заплутаем.
– Ну давай, – согласился князь и толкнул Аргамака под ребра, полностью отпустив поводья.
Они в несколько минут разогнались до галопа, промчались так около часа, пока от скакунов не повалил пар и…
– Глянь, Андрей Васильевич! Причалы! Никак, добрались?
– Не может такого быть. Рано еще."
"– А причалы наши. Вон и лодки стоят недоделанные. Да точно наши! Кто еще, кроме тебя, тут корабли строить придумает?
Спорить было и вправду бесполезно. Всадники повернули к берегу, промчались мимо тихого пустого стапеля, выскочили на недавно расчищенную дорожку и перешли на рысь.
– Потерпите немного, ребята. Через час в теплом стойле овес кушать будете! – пообещал лошадям холоп.
К усадьбе они подъехали уже в сумерках – но их все равно заметили, подняли шум. Андрей спешился, пошел к крыльцу – но Полина в черно-красной кике и такой же душегрейке успела выскочить из дома, сбежать по ступеням вниз и крепко обнять князя, прижаться.