На этот раз никто так и не смог выявить преступника – все-таки все заинтересованные лица уже давно сошли со сцены. Однако одну вещь все же установили совершенно точно.
Нашлись неоспоримые доказательства того, что линчи совершили мечом Сяо Син Чэня, Шуан Хуа.
Рука Вэй У Сяня, сжимавшая чашу с вином, замерла у его рта. Он никак не ожидал такого поворота событий: «Раны от линчи нанесли мечом Сяо Син Чэня? Выходит, это он убил Чан Пина и остальных?»
Лань Ван Цзи ответил: «Сяо Син Чэнь пропал без вести. И никакого окончательного решения так и не вынесли».
Вэй У Сянь спросил? «Если его не смогли найти живым, то наверняка кто-нибудь пытался призвать его душу?»
Лань Ван Цзи сказал: «Пытались. Безрезультатно».
Безрезультатно. Значит, он либо до сих пор жив, либо его душа рассеялась. Вэй У Сянь собаку съел в подобных делах, потому не мог не выразить своего мнения: «Призыв души – штука капризная и требовательная к условиям; важны и время, и место, и сам человек, но порой все равно случаются ошибки. Я так понимаю, большинство убеждены, что убийство – это возмездие Сяо Син Чэня? А ты, Хань Гуан Цзюнь? Ты как считаешь?»
Лань Ван Цзи размеренно покачал головой: «Никому не следует высказываться, не видя полной картины».
Вэй У Сянь крайне восхищался его подходом к делу и принципами. Довольно улыбаясь, он сделал глоток вина и услышал слова Лань Ван Цзи: «А ты?»
Вэй У Сянь ответил: «Линчи – своего рода пытка и всегда подразумевает «наказание». К тому же, Чан Пину вырвали глаза, и это только укрепляет подозрения в том, что здесь замешан Сяо Син Чэнь, ведь он в свое время также лишил себя зрения.
Но не успел он додумать, что должно последовать за этим «я», как официант любезно принес им два блюдца с арахисом. Речь Вэй У Сяня прервали, и он решил, что не стоит продолжать.