Вэй У Сянь заметил: «Видишь, как ты вспылил, поработав всего-ничего. А теперь посмотри на Сы Чжуя. Он трудился усерднее тебя и до сих пор не сказал ни слова. И чем тебе не нравится каша?»
Цзинь Линь возмутился: «Да кому она вообще может нравиться?! Она же такая водянистая и пресная! Погоди-ка… Я разозлился вовсе не потому, что мне не нравится каша!»
Вэй У Сянь возразил: «В любом случае, каша все равно не для тебя».
Цзинь рассердился пуще прежнего: «Что ты сказал?! Я столько пахал и не получу и жалкой миски?!»
Лань Сы Чжуй спросил: «Молодой господин Мо, эта каша поможет при отравлении трупным ядом?»
Вэй У Сянь улыбнулся: «Верно.
Лань Сы Чжуй, наконец, уловил ход его мыслей: «Так вот почему вы искали дом, в котором непременно кто-то должен был находиться. Только в обитаемом доме может быть кухня. И только на кухне может быть клейкий рис»."
"Цзинь Лин хмыкнул: «Кто знает, сколько лет здесь провалялся этот рис и пригоден ли он до сих пор в пищу? Кухней не пользовались, по крайней мере, год: тут повсюду пыль, а мясо успело прогнить насквозь.
Вэй У Сянь ответил: «Тут есть два варианта: либо на самом деле здесь никто не живет, и она не хозяйка лавки, либо ей просто-напросто не нужно есть».
Лань Сы Чжуй понизил голос: «Если бы она не нуждалась в пище, то была бы трупом. Но пожилая дама совершенно точно дышит».
Вэй У Сянь как ни в чем не бывало продолжил кухонной лопаткой помешивать кашу, щедро добавляя в отвар содержимое различных склянок и горшочков: «Ага.
Оба юноши тут же приняли серьезный вид. Цзинь Лин ответил: «Я, адепты Ордена Гу Су Лань и ученики прочих орденов преследовали одно существо. Я иду за ним с самого Цин Хэ».
Лань Сы Чжуй добавил: «А мы – с Лан Я».