Неожиданно Лань Сы Чжуй, сидевший на корточках у печи и раздувавший огонь, поднял голову: «Учитель Мо, мне кажется, каша уже готова».
Вэй У Сянь, оторвавшись от размышлений, прекратил помешивать отвар, взял миску, недавно помытую Лань Сы Чжуем, и попробовал с лопатки немного каши: «Готово. Идите и дайте каждому отравленному по одной миске».
Получив свою порцию и едва набив рот кашей, Лань Цзин И тут же принялся плеваться: «Это что, яд?!»
Вэй У Сянь ответил: «Это не яд, а противоядие! Каша из клейкого риса».
Лань Цзин И сказал: «Во-первых, я не знаю, с чего ты вдруг считаешь клейкий рис противоядием, а во-вторых, я никогда в жизни не ел такой острой каши!»
Остальные юноши, уже успевшие отведать своих яств, наперебой закивали, обливаясь горючими слезами. Вэй У Сянь задумчиво погладил подбородок. Он вырос в Юнь Мэне, а люди из этой местности всегда отличались особой устойчивостью к специям, однако пристрастие Вэй У Сяня к острой пище не поддавалось никакому описанию. Каждый раз, когда его приставляли к кухне, еда выходила настолько жгучей, что даже Цзян Чэн швырял миску на пол и бранился на чем свет стоит.
Вэй У Сянь изрек: «Все лекарство в больших дозах яд. А специи заставят вас пропотеть, и так вы скорее исцелитесь».
Вздохи, полные недовольства, выдавали в юношах недоверие, тем не менее, они со страдальческим видом расправились со своими порциями, при этом щеки их зарделись, а лбы покрылись испариной, словно сама смерть нависла над ними. Вэй У Сянь не мог не заметить: «Вот видите, ничего страшного, верно? Хань Гуан Цзюнь ведь тоже из Гу Су, но он весьма спокойно относится к специям.
Лань Сы Чжуй ответил, прикрывая рот ладонью: «Нет, Учитель. Хань Гуан Цзюнь не переносит приправ. Он никогда не ест острую пищу…»
Вэй У Сянь на секунду растерялся: «Вот как...»
Но Вэй У Сянь совершенно точно помнил, что в своей прошлой жизни, еще до предательства Ордена Юнь Мэн Цзян, он один раз встречался с Лань Ван Цзи в И Лине.