"
"А-Цин торопливо вытащила из-за пазухи несколько монет и передала их мужчине. Сяо Син Чэнь отпустил его руку, и тот сразу же принялся пересчитывать полученное. Все оказалось на месте, и еще раз оглядев слепого заклинателя и окончательно убедившись, что с ним не справиться, мужчина сконфуженно потрусил прочь.
Сяо Син Чэнь удивился: «Ты слишком отчаянная. Как у тебя хватает смелости воровать, будучи слепой?»
А-Цин подскочила, как ужаленная: «Он меня облапал! Так вцепился в мой зад, что до сих пор болит, вот поэтому я и взяла его деньги! К тому же, в его огромной мошне лежали лишь жалкие гроши, а он так свирепо набросился на меня в ответ! Чтоб ему помереть голодранцем!»
Вэй У Сянь подумал: «Ясно как день, что это именно ты врезалась в него, намереваясь обворовать, но сейчас утверждаешь, будто он первый несправедливо обидел тебя.
Сяо Син Чэнь покачал головой: «Если все действительно началось подобным образом, то тебе тем более полагалось быть более осмотрительной и не вызывать его гнева.
Закончив фразу, он повернулся в противоположную сторону и исчез в толпе. Вэй У Сянь отметил про себя: «Он не попросил назад своего кошелька. Мой шишу также с большой сердечностью относится и к женщинам».
Держа в руках мешочек с деньгами, что она украла, А-Цин стояла и несколько секунд оторопело смотрела ему вслед, а потом вдруг запихнула кошелек за пазуху, бойко застучала бамбуковым шестом по земле и влетела прямо в спину Сяо Син Чэню.
А-Цин выпалила: «Твои деньги до сих пор у меня!»
Сяо Син Чэнь улыбнулся: «Считай, что я их тебе подарил. Все равно там их не так много. И не кради больше ничего, пока все не потратишь».
А-Цин спросила: «Я слышала, как этот гадкий мужчина обозвал тебя.
При этих ее словах настроение Сяо Син Чэня в один миг омрачилось, а улыбка сползла с его лица.
Невинные и простодушные речи ребенка чаще всего наиболее жестокие. Дети многого не понимают, и именно из-за этого их замечания всегда попадают в самые болезненные места.
Растекшееся кровавое пятно под слоями лоскутов, обмотанных вокруг глаз Сяо Син Чэня, становилось все темнее и темнее, почти просачиваясь сквозь ткань.