А-Цин же, даже несмотря на то, что могла видеть, не имела никакого отношения к миру заклинателей и потому не знала ни о Сюэ Яне, ни о глубокой ненависти этих двоих друг к другу. Она не знала даже имени Сяо Син Чэня…
Вэй У Сянь снова вздохнул. Злой рок и впрямь не отставал от Сяо Син Чэня ни на шаг, словно вся мерзлость этого мира вдруг решила осквернить его.
Тут Сюэ Ян неожиданно поморщился. Сяо Син Чэнь, как раз осматривающий и перевязывающий его раны, почувствовал, что тот очнулся и сказал: «Не шевелись».
Человек вроде Сюэ Яна, совершивший в своей жизни множество пакостей, по своей природе бдительнее остальных людей.
Сюэ Ян начал: «Ты…»
Слово это отняло у Сяо Син Чэня последнюю надежду.
Глотка Сюэ Яна также пострадала: после отхаркивания огромного количества крови его голос настолько охрип, что никто не узнал бы в нем прежнего человека!
Сяо Син Чэнь, сидя на краешке кровати, произнес: «Тебе и впрямь не стоит двигаться, иначе твои раны раскроются. Не беспокойся, я спас тебя, а, значит, не собираюсь навредить».
Сюэ Ян крайне быстро подстраивался под различные ситуации. Он мгновенно сообразил, что вероятнее всего, Сяо Син Чэнь не узнал его, и, закатив глаза, закашлялся в попытках заговорить: «Кто ты такой?»
А-Цин перебила его: «У тебя, что, глаз нету?! Он бродячий заклинатель, который с огромным трудом принес тебя сюда на своей спине и даже напоил всякими волшебными штуками, а ты все равно такой грубый!»
Сюэ Ян тут же повернулся к ней и равнодушно спросил: «Ты слепая?»
Вэй У Сянь почуял неладное.
Пронырливый мелкий бродяжка в самом деле всегда оставался начеку, и даже то, что А-Цин смотрела на мир абсолютно белыми глазами, не дало ему повода пустить ситуацию на самотек. Сюэ Ян не упускал из виду ни одного сомнительного момента, поэтому немедленно сделал стойку на ее неосторожную фразу. Он произнес всего лишь два слова, и, судя лишь по ним, невозможно столь категорично заявлять, что Сюэ Ян был грубым.