Поднеся чашу ко рту, Лань Ван Цзи закрыл веки, немного нахмурился и осушил налитое, и только лишь когда его губы сомкнулись вновь, распахнул глаза. Взор его едва заметно заволокло прозрачной дымкой, словно по водной глади пробежала мелкая рябь.
Вэй У Сянь подпер одной рукой щеку и принялся мысленно считать. Когда он дошел до цифры «восемь», Лань Ван Цзи опустил чашу, следом дотронулся до лба, закрыл глаза и уснул.
Вэй У Сянь окончательно убедился: перед опьянением Лань Ван Цзи действительно спит!
По неизвестной причине Вэй У Сянь пришел в состояние крайнего возбуждения.
Ответа не последовало, и Вэй У Сянь продолжил: «Ван Цзи-сюн?»
Лань Ван Цзи сидел, поддерживая голову правой рукой, и ровно и спокойно дышал.
И лицо, и рука его были безупречно белыми, словно выточенными из нефрита высшего качества.
Слабый аромат сандалового дерева, окутывающий Лань Ван Цзи, поначалу казался холодным, даже несколько мрачным. Однако сейчас он смешался с мягким благоуханием выдержанного алкоголя, и сквозь лед пробились ненавязчивые теплые нотки. Бархатная сладость вина медленно, но верно одерживала победу, и вскоре запах этот обернулся едва ли не опьяняющим.
Вэй У Сянь находился подле источника аромата, невольно утопая в его парах. Он, сам того не замечая, склонился еще ниже, прильнув к Лань Ван Цзи еще сильнее.
Лицо его придвигалось все ближе и ближе, но Вэй У Сянь, одурманенный букетом ароматов сандалового дерева и вина, оставался об этом в полном неведении. Тембр его голоса также понизился, и он почти дразняще пробормотал: «Гэ…»
Внезапно в ушах его раздалось: «Молодой господин…»
Лицо Вэй У Сяня находилось уже в паре сантиметров от лица Лань Ван Цзи, а на кончике языка замер слог «гэ», готовый вот-вот сорваться с губ.
Он тут же отпрянул от Лань Ван Цзи и повернулся к деревянным ставням, откуда слышался шум.
В окно осторожно постучали, и через щель проник тихий шелест: «Молодой господин…»
Вэй У Сянь, наконец, обратил внимание на слегка ускоренное биение своего сердца.