Цзинь Лин мгновенно и безо всяких возражений затих, а затем послышались звуки перемещаемых столов и стульев: похоже, что юноша сел обратно. Вскоре в зале возобновился галдеж, и голоса учеников утонули в звяканье мисок, тарелок и стаканов. Но Вэй У Сянь и Вэнь Нин с застывшими лицами все так же неподвижно стояли в рощице.
Вэнь Нин беззвучно опустился на колени. Вэй У Сянь далеко не сразу заметил этот жест, а заметив, слабо махнул рукой: «Ты не виноват».
Вэнь Нин приоткрыл рот, намереваясь ответить, но тут вдруг взгляд его скользнул в сторону, за спину Вэй У Сяня, и он растерянно замер.
Вэнь Нин проделал в земле еще одну яму, точно такой же формы, что и предыдущая.
Вэй У Сянь поспешил оттащить от него Лань Ван Цзи, который, по всей вероятности, готовился к повторному пинку: «Хань Гуан Цзюнь, Хань Гуан Цзюнь! Умерь свой пыл!»
По-видимому, время «сна» подошло к концу, и настал момент «опьянения», поэтому Лань Ван Цзи проснулся и выбрался на улицу.
Развернувшаяся перед Вэй У Сянем картина оказалась до боли знакомой – история и впрямь повторяла саму себя. Но в этот раз Лань Ван Цзи выглядел еще более нормальным, чем в прошлый: сапоги его были надеты правильно, а лицо сохраняло обычные благонравие и беспристрастность, даже когда он столь невоспитанным образом пнул Вэнь Нина. Всем своим видом Лань Ван Цзи выражал твердую убежденность в правоте своего дела – никто при всем желании не смог бы отыскать в нем ни малейшего изъяна.
Вэнь Нин ответил: «В порядке».
Вэй У Сянь сказал: «Раз в порядке, то вставай! Почему ты все еще на коленях?»
Вэнь Нин поднялся на ноги и нерешительно произнес: «Молодой господин Лань».
Лань Ван Цзи нахмурился и зажал ладонями уши. Затем он развернулся к Вэнь Нину спиной и встал перед Вэй У Сянем, своим телом загородив их друг от друга.
Вэнь Нин: «…»
Вэй У Сянь заметил: «Тебе лучше уйти. Лань Чжань, эм… не очень рад тебя видеть».
Вэнь Нин спросил: «Что случилось с молодым господином Ланем?»
Вэй У Сянь ответил: «Ничего особенного. Он лишь слегка захмелел».