Лань Ван Цзи достал гуцинь, как бы между прочим провел рукой по струнам — мелодия разошлась в стороны, словно рябь по воде, и толпа мертвецов, только что окружившая их со всех сторон, в одно мгновение повалилась на колени. Вэнь Нин поднял обеими руками труп исключительно высокого рослого мужчины и отбросил его на несколько чжанов прочь. Тот грудью напоролся прямо на торчащий деревянный сук и не смог освободиться самостоятельно. Вэй У Сянь произнес: «Не время с ними возиться, поднимаемся на гору!»
Неизвестно, сколько трупов при помощи Тигриной Печати Цзинь Гуан Яо в безумной спешке призвал под свое командование за эти дни, они наступали волна за волной.
Усевшись на разломанную каменную химеру, Вэй У Сянь тяжело вздохнул и, посмеиваясь над самим собой, произнес: «Когда-то я сам справлялся с врагами при помощи этого приема. И вот настал тот день, когда кто-то использовал его против меня. Наконец, я понял, насколько ужасна Тигриная Печать. На месте остальных я бы тоже захотел прикончить того, кто создал это дьявольское орудие».
Лань Ван Цзи убрал гуцинь, вынул из рукава длинный меч и протянул Вэй У Сяню со словами: «Для защиты».
Вэй У Сянь, приняв меч, обнаружил, что это Суй Бянь. В прошлый раз, закончив резать арбуз, он бросил меч в сторону, а Лань Ван Цзи снова его подобрал. Вэй У Сянь вынул меч из ножен, внимательно посмотрел на белоснежный металл лезвия и все-таки снова зачехлил, с улыбкой ответив: «Спасибо». Затем небрежно повесил меч на пояс, словно и не собираясь пользоваться им. На вопросительный взгляд Лань Ван Цзи Вэй У Сянь провел рукой по волосам и объяснил: «Слишком долго не фехтовал, уже отвык».
Лань Ван Цзи: «…»
«Хрупкий слабый юноша» посидел еще немного, затем, оперевшись о колени, поднялся.