Тавро в руке надзирателя ничем не отличалось от тех, что использовали когда-то слуги Ордена Ци Шань Вэнь. Вот только на конце теперь красовалось не солнце, а цветок пиона.
Когда Вэй У Сянь это заметил, его взгляд сверкнул еще холоднее. Многие надзиратели знали его в лицо, и потому остановили своих лошадей, тихо переговариваясь друг с другом. Никто больше не смел задерживать Вэнь Цин, и она побежала посреди толпы пленных с криком: «А-Нин! А-Нин!»
Но как бы громко и надрывно она ни кричала, никто не отзывался.
Надзиратели переглянулись между собой. Помявшись немного, один надзиратель, на вид самый честный из них, вежливо и дружелюбно ответил: «Все пленные здесь — адепты клана Вэнь, каждый день прибывают новые».
Вэнь Цин уточнила: «Это мой брат, его привел Цзинь Цзы Сюнь! Он… Он примерно вот такого роста, не любит разговаривать, потому что заикается, стоит ему открыть рот…»
Надзиратель ответил ей: «Эй, девушка, поглядите, здесь так много людей. Разве мы запоминаем, кто из них заикается, а кто нет?»
Вэнь Цин возмущенно топнула ногой. «Я знаю, он точно здесь!»
На круглом полноватом лице надзирателя появилась извиняющаяся улыбка.
Вэнь Цин прервала его: «Он не мог сбежать! Бабушка и остальные все еще здесь. Мой брат не мог сбежать один».
Надзиратель предложил: «Может быть, поищете внимательнее? Все люди здесь, и если вы не найдете его в ущелье, то мы ничем не сможем вам помочь».
Внезапно в разговор вмешался Вэй У Сянь: «Все люди — здесь?»
Стоило ему задать вопрос, лица надзирателей на мгновение окаменели. Тот мужчина развернулся к нему и ответил: «Да».
Вэй У Сянь продолжил: «Отлично. Я так полагаю, что здесь на данный момент находятся только те, кто жив. В таком случае, где остальные?»
Вэнь Цин покачнулась на месте.
«Остальными», в противопоставление “живым”, могли быть лишь «мертвые».