Он резким движением попытался схватить Не Хуайсана. Лань Сичэнь пригнулся, раздалось подобное чистому ручью звучание Лебин — и Не Минцзюэ застыл.
Лань Сичэнь воскликнул:
— Брат, это же Не Хуайсан!
Не Хуайсан:
— Брат даже меня не узнаёт…
Вэй Усянь:
— Он не только не узнаёт вас, сейчас он даже не осознаёт сам себя!
Не Минцзюэ по-прежнему представлял собой мертвеца, коим двигала затаённая злоба, сила которой захлестывала небеса. Охваченный свирепой жестокостью, он не различал, кого атакует. Вэнь Нин, приведя себя в порядок, снова бросился в бой.
Су Шэ с огромным трудом удалось остановить кровотечение из раны Цзинь Гуанъяо. Затем он поднялся и водрузил Главу Ордена на спину, чтобы сбежать, воспользовавшись всеобщей неразберихой. Однако это движение не укрылось от чуткого взора Не Минцзюэ.
Цзинь Лин не сдержал крика:
— Дядя! Беги!
Цзян Чэн отвесил ему подзатыльник за предостережение врага и гневно прикрикнул:
— Закрой рот!
Только после подзатыльника Цзинь Лин пришёл в чувство и понял, что сказал. Но всё же это был его дядя, который находился рядом всё время, пока он рос, и нельзя сказать, что за прошедшие годы Цзинь Гуанъяо плохо к нему относился.
Он тихо бросил:
— Плохо дело!"
"Не Минцзюэ преобразился в лютого мертвеца, и конечно, наибольшую ненависть питал в отношении Цзинь Гуанъяо. Но лютые мертвецы при определении врагов полагаются вовсе не на зрение!
Цзинь Гуанъо и Цзинь Лина соединяла весьма близкая кровная связь, а мёртвое тёмное создание могло найти в дыхании и запахе крови двоих живых людей схожие черты.