Да-да.
— И ваш мобильникопрожорливый охранник вам не поможет, потому что, во-первых, я не собираюсь вам навредить, а во-вторых, будет вякать, я ему больше ни кусочка туалетной бумаги не куплю.
«Что ты с ним болтаешь, действуй давай!» — вдруг скомандовала Шура, и я опомниться не успела, как она перехватила контроль.
Ой-ей! Мама! В смысле, Шура! Ты, епть, я не это имела в виду! Кто из нас больше офигел, я или неПушкин, это еще два раза посмотреть, как говорят в одном южном приморском городе моего мира.
Этого не может быть, потому что этого не может быть никогда. А Шура, оторвавшись, наконец, от своей жертвы (жертва, в процессе весьма успешно перехватившая инициативу, отпустила меня… ее… тьфу ты! нас! далеко не сразу), отдышалась и скомандовала:
— Колитесь, Александр Сергеевич неПушкин. Кто вы, что вообще в этом вашем медцентре происходит и с какой крутой горы свалился к нам этот ваш бравый коллектив бывших военных.
«Шура! — ужаснулась я. — Какие каналы?! Где ты их ты не могла их видеть, я не переключалась на магическое зрение, оно у меня в этом теле еще недостаточно развито!»
«Знаю, — отмахнулась эта аферистка, столько времени притворявшаяся хозяюшкой-паинькой.
— Ничего-то от вас не скроешь, — то ли недовольным, то ли просто ворчливо-смущенным тоном выдал добрый доктор, но руки с моей талии убирать передумал. — Да, мы все бывшие военно-полевые хирурги, после отставки переучившиеся на другую специальность. Илья нас собрал в единую команду, мы вложили все, что у нас было, в этот медцентр. С пациентами проблем не будет, конечно, и местное население будем лечить, но основная масса придет из своих же, после военных госпиталей ну и все такое прочее.
— Все это очень интересно, но не объясняет ни магию, ни барабашек, — я склонила голову к плечу и прищурилась. Шура мысленно подбадривающе хмыкнула и чуть поменяла положение нашего общего тела, чтобы Александру было удобнее хм созерцать некоторые детали декольте.