Майор и волшебница

Угол падения равен углу отражения что в Африке, что в Гренландии, что в Рязани. Так и здесь…"

"Была у нее бабушка, мать отца. Жила неподалеку от Кольберга, в таком же маленьком городишке, но у них никогда не бывала. Отец к ней часто ездил в гости, и мать всякий раз весь день после этого ходила злая, насупленная, сердитая. Из-за чего у них порой происходили ссоры – Линду всякий раз отправляли в ее комнату, еще с тех пор, как она была совсем маленькая, да и потом. Дети – существа любопытные, и кое-что Линде удавалось подслушать.

Мать чаще всего повторяла «ведьма», «проклятье», «адское пламя». Отец отвечал, что все не так страшно, как ей представляется, иначе его мать не ходила бы в церковь, а раз церковь ее принимает, то все не так страшно. Однако мать, по словам Линды, была католичкой истовой, прямо-таки фанатичной, из тех, что живут по принципу «Шаг вправо, шаг влево считается побегом». И Линде категорически запрещала к бабушке ездить, хотя отец, когда они оказывались наедине, говорил с затаенной грустью: «Бабушка очень хочет тебя видеть, единственную внучку».

Запрет рухнул, когда Линде было четырнадцать лет – возраст, когда подростки особенно своенравные и дерзкие. Помог велосипед – мать удовлетворилась объяснением, что дочка отправляется на очередную тренировку. А она поехала знакомиться с бабушкой, не без некоторой робости – очень уж часто слышала с детства: «ведьма проклятая».

А оказалось – ничего страшного, самый обыкновенный домик, чистый и уютный, никаких ведьминских атрибутов, о которых Линда читала в сказках: ни хрустальных шаров, ни связок сухих трав под потоком, ничего такого.

Даже кот был не черный, а рыжий. А бабушка Амалия оказалась милой, обаятельной старушкой, с которой было очень интересно разговаривать обо всем на свете.

Вот так года два с половиной и продолжалась эта потаенная дружба. К бабушке Линда привязалась (отец знал, да помалкивал). От бабушки Линда и услышала большую часть тех легенд, что нам тогда рассказы– вала.

Однажды бабушка Амалия опасно занедужила, и врач сказал, что с постели она уже не встает (Линде тогда было семнадцать).

Тогда-то меж ними и состоялся откровенный разговор: бабушка призналась, что обладает кое-какими умениями, не имеющими ничего общего ни с колдовством, ни с черной магией, и не хочет уносить все с собой на тот свет, потому что людей, владеющих такими умениями, все меньше, чего доброго, не останется совсем, и она могла бы передать Линде часть, а то и все.