Разве что война тебя немного покалечила, но она всем души калечит, и мне тоже…
– И что ответишь?
– Теодор, я не могу вот так, сразу… Мне тоже впервые в жизни такое предложение делают, причем – советский офицер…
– Ну, ты тоже с некоторых пор – самый натуральный советский солдат, с присягой и погонами…
– Теодор, не надо шуток, я серьезно… Разве твое начальство разрешит тебе жениться на немке?
– А ты не забыла, что ты уже не немка? – усмехнулся я. – Ты – русская, родившаяся в Эстонии. Так и в учетной карточке написано, и в красноармейской книжке, которую тебе на основании этой карточки выдали.
– Да, верю… – сказала Линда, прильнув к моему плечу. – Ты хороший человек, Теодор, я тебе верю… Я ведь не сказала «нет», верно? Просто слишком многое нужно обдумать. И трудностей впереди немало. Вы, мужчины, о таких вещах почти и не думаете, а женщины – создания практичные…
– Ну, это-то я знаю, – усмехнулся я.
– Ты это без осуждения сказал?
– Без малейшего.
– Приятно слышать… Ну вот, для начала: кто и где зарегистрирует брак? Немецкие ратуши все равно не работают, а ваших аналогичных контор здесь нет…
– Вот тут ты крупно ошибаешься, – сказал я. – По нашим правилам, командир дивизии имеет право зарегистрировать брак и выдать соответствующий документ, имеющий законную силу.
– Правда? Я не знала… Но это еще не самая большая трудность, Теодор.
Я усмехнулся:
– И это говорит студентка, прочитавшая немало книг о России, в том числе и русских… Линда, если тебя только это пугает… Я с детства не живу среди чащоб и медведей. Давно уже оттуда уехал, стал городским человеком. А города у нас есть и большие, уж поверь.