Из-под ухарски повязанной банданы выбивались порыжевшие от солнца густые темные волосы. Запрокинув голову, парень смеялся, и его нахальный яркий взгляд будто проникал под накидки.
— Экий щеголь! — шепнула Муния.
— Хватит его разглядывать! — урезонила Дити. — Как пить дать волокита и дамский угодник!
Лодочник смеялся и манил:
— Чего ждете-то? Ну же, прыгайте! Или вас сетью ловить? Как рыбешек?
Муния захихикала, и сама Дити, не сдержавшись, прыснула. Как ни крути, но в парне было что-то обаятельное — то ли яркие глаза, то ли озорная бесшабашность, то ли странный шрам на лбу, отчего казалось, будто у него три брови.
— Эй, ты! — крикнула Муния. — Вдруг уронишь? Чего тогда будет?
— Уж такую-то кроху я всегда поймаю, — подмигнул лодочник. — Ловил рыбок и покрупнее. Давай, прыгай, сама увидишь…
Эк их понесло, подумала Дити. Положение старшей обязывало ее следить за приличиями, а потому досталось Калуа:
— Чего стоишь-то? Залезай в лодку и прими женщин. Или хочешь, чтобы этот распутник нас полапал?
Получив взбучку, Калуа вместе с другими мужчинами спрыгнул в лодку.
Дити не собиралась попустительствовать нахалке:
— Муния! Ту кахе айсан кайл карала? Ты что себе позволяешь? Как не стыдно! Сейчас же прикройся!
Послушно занавесившись, Муния примостилась на лавку, но Дити заметила, что притворная скромница все еще переглядывается с парнем, и пихнула ее локтем в бок:
— Айсан мат кара! Как ты себя ведешь? Что люди подумают!
— Да я просто слушаю, чего он говорит, — проворчала Муния.
И впрямь, лодочник безостановочно тараторил, тыча пальцем по сторонам:
— Слева опийные склады… славное местечко, чтоб забыться, а?.
Парень беспрестанно вертелся, переглядываясь с Мунией. Дити воззвала к мужчинам:
— Это чего ж он несет! Сколько еще терпеть всякие пакости? Не знаете, что делать? Покажите характер!..
Безрезультатно — мужчины тоже слушали, разинув рот; им еще не доводилось живьем видеть городского болтуна, и они зачарованно ему внимали, прекрасно понимая, что неуклюжие попытки осадить шельмеца вызовут шквал его насмешек.