Шлюпка свернула в канал, и лодочник показал на маячившие вдали мрачные стены:
— Тюрьма Алипор, самая жуткая темница в стране… Знали б вы, как там пытают и мучают!.. Ничего, скоро узнаете…
Напитанные разными слухами, переселенцы беспокойно переглянулись, и один спросил:
— А зачем нам туда?
— Вам не сказали, что ли? Велено доставить вас в тюрьму, — без запинки ответил парень. — Там из ваших мозгов вытянут воск для свечей."
"Народ дружно ахнул, и лодочник снисходительно хмыкнул:
— Да нет, шучу.
Новый ошалелый вздох еще больше его развеселил.
— Чего ржешь-то? — не вытерпел муж Чампы. — За дураков нас держишь? Смотри, врежу!
— Сиди уж, дубина деревенская! — расхохотался парень. — Веслом угощу, вмиг за борт брыкнешься!
Готовая разгореться драка не состоялась, ибо лодка причалила к поляне, усеянной пеньками и щепками от недавно срубленных деревьев. В центре ее полукругом стояли три больших, крытых соломой сарая, а чуть в стороне виднелись колодец и скромненькая молельня, рядом с которой на шесте реял вымпел.
— Вылазьте, вам сюда, — сказал лодочник. — Новый загон, поспели возвести к прибытию баранов…
— Сюда? Ты че, опять шутишь?
— Сказано же…
Переселенцы застыли, не веря, что им уготован столь мирный уголок.
— Живо выгружайтесь! Только мне и дела, что с вами вожжаться!
Выбравшись из лодки, Дити подтолкнула вперед Мунию, но ее бдительная охрана не помешала парню полыхнуть улыбкой:
— Тетеньки, не злитесь! Я не хотел вас обидеть… Меня зовут Азад, ласкар Азад.
Муния охотно осталась бы на причале, но Дити постаралась ее отвлечь:
— Ты глянь — это наш последний привал перед Черной Водой…
Перед тем как устроиться на постой, она решила зайти в часовню и позвала с собой Калуа:
— Идем, благополучное прибытие требует молитвы.
Простенькая часовня, сложенная из бамбуковых жердей, успокаивала своей домашностью. Дити не терпелось зайти внутрь, но перед входом она увидела тучного длинноволосого мужика — обхватив себя руками и закрыв глаза, он выписывал круги, словно танцуя с незримой возлюбленной.
— Что такое? Кули? Уже приехали?
До чего же он странный, подумала Дити, разглядывая огромную лопоухую голову пучеглазого толстяка. Казалось, он изумленно таращится на окружающий его мир.