Ко всему противные шпильки куда-то запропастились, и находиться категорически не желали. А все из-за него, из-за растреклятого конюха, посмевшего засесть в девичьем сердечке! И как издёвка над страдающей девичьей душой — противная Бинди с покрасневшими глазами, гремевшая остервенело железной посудой на кухне, вместо того чтобы забиться где-нибудь в уголке и сидеть тише мыши, пока Грой ждала завтрак для господ. Чем уж там у них с Теодором закончилась ночь, Тильде было совершенно неинтересно. Вот ни капельки! Надо спросить у прачек, те всё всегда про всех знают.
Поздним вечером девушка, уставшая после дневных забот и хлопот, направлялась к себе. Прихватив большую чашку чая, она намеревалась в тишине своей маленькой комнатки помечтать, лежа в постели за чтением романа, что взяла у леди Юлии.
— Эй, красавица, подожди! — неожиданно сзади раздался голос Томаса, а Тиль, которую и бешеная собака в подворотне не напугает, на этот раз вздрогнула и расплескала кипяток.
— Чего орешь, дурень, напугал, — не останавливаясь, процедила горничная, с горечью замечая, как тёмное сырое пятно растекается по подолу юбки.
Том с шальной улыбкой на лице вприпрыжку нагнал девушку и пристроился рядом.
— Слышала, конюх ногу сломал?
Матильда, пораженная известием, резко остановилась, вызвав в кружке с жидкостью опасную волну.
— Сильно сломал?
— Да нет, перелом лодыжки, — почему-то разочарованно протянул помощник лекаря. — Жалко, я открытый никогда не видел… Мне практика нужна, а никто не ломался, как следует!
— А когда сломал? — медленно продолжила путь служанка, догадываясь, каким будет ответ.
— Ночью приковылял, — рассмеялся мальчишка, — злой и весь в овсе! Мастер Свонсон его спрашивает: «Где ж вы, милейший, умудрились так?», а тот молчит и только пыхтит да зубами скрипит. Я чего к тебе бежал-то, он меня просил передать, чтоб зашла к нему сегодня вечером, — и хитро подмигнул, отчего Грой едва снова не выронила чашку.