А тут, вместе с этими двумя, только о нем и думаю…
Может, я действительно в коме и всё это просто часть волшебного сна? Ну не бывает такого в реальности!
Отвлекаюсь на подобравшегося ко мне Савелия и во все глаза смотрю на то, как мужчина, раздвинув мне ноги, самым бесстыжим образом начинает разглядывать меня. И я позволяю.
– Какая ты тут сочная, Снегурка… – хрипит он, касаясь пальцами моих мокрых губок. Месячные закончились еще вчера, так что я не переживала насчет крови.
Прикосновения были столь приятны, что я просто расслабилась, отпустив себя.
Другие губы коснулись груди, взяли сосок в рот и оцарапали зубами, вызывая мой безудержный стон.
– Сначала мы приласкаем тебя, а потом ты нас… – хрипло прошептал Савелий, а потом…
– О боже! – подскочила я на месте, но кто бы меня пустил! Твердые руки лишь крепче сжались на моих бедрах, а жаркие губы продолжили исследовать то, до чего еще ни один мужчина не касался кроме них."
"Вот он языком коснулся клитора, всосал, пока пальцы исследовали тугую дырочку, проникая в нее сначала одним пальцем, а потом и двумя.
Благояр тем временем перешел на вторую грудь, действуя грубее, но не менее приятно. Он словно поедал мою грудь, сосредотачиваясь не только на сосках. Наверняка останутся засосы, но кого это волнует, когда всё тело буквально покалывает от наслаждения?
– Сладкая Снегурка… – рычит Савелий, буквально облизывая меня между ног, а потом снова всасывая плоть, словно наслаждаясь лучшим в мире десертом.
– Я тоже хочу попробовать! – заявляет вдруг Яр, и они меняются местами.
Савелий кладет мою руку на свою набухшую плоть и целует меня в губы, отчего я явственно чувствую собственный солоноватый вкус. Меня это лишь сильнее заводит, и я стону в его рот, извиваясь от ласк Благояра. Он, в отличие от брата, действует далеко не так деликатно.
– Давай, Снегурка, выдои его! – рычит мне в рот Савелий, крепче сжимая мои пальчики вокруг своей длины. Я так и делаю, наслаждаясь шелковой плотью и лаская головку.
– А-а-х! – вскрикиваю, когда Яр принимается яростно сосать клитор, и пытаюсь оттолкнуть его, ведь терпеть это больше нет сил! Но мужчина лишь крепче прижимает лицо к моей промежности и продолжает истязать меня до тех пор, пока я не распадаюсь на части, сметенная мощнейшим оргазмом в своей жизни.