Так вот, англичанин подметил странную вещь. Некоторые из его клиентов приобрели животных по чистой случайности. Ну, например, пожалели сбитую машиной кошку или подобрали скулящего щенка на улице… Раньше эти люди страдали жуткой аллергией на шерсть, мех и кожные частицы, но стоило им полюбить Шарика или Мурку, как наступало полное выздоровление. В аллергии много неизученного, на мой взгляд, – она протест против жизни, а не против аллергена.
– Как это?
– Ну предположим, с вами живет «обожаемая» свекровь, а при ней болонка.
Я слушала его разинув рот, а руки машинально поглаживали закатившую глаза Аду. Не могу сказать, что полюбила мопсов и стаффорда всей душой, но они такие милые, ласковые, а характеры – просто чудо!
– Ваша собака абсолютно здорова, – продолжал ветеринар, – у нее естественное недомогание, как менструация у женщины.
– Неужели у собак бывают «критические дни»? – изумилась я.
Парень шлепнул Аду по толстому заду.
– Конечно, купите в нашей аптеке специальные трусы, а у метро прокладки. Мопсиха молодая и не умеет пока за собой следить, потом наладится.
– Но она так закатывает глаза!
– Просто спит, ей тепло и приятно, как не подремать в подобной ситуации…
– Еще хрипит…
– Храпит, – поправил ветеринар, – такое строение носоглотки. Ничего, скоро научитесь различать сопение.
– Но у нее такой несчастный вид!
– И впрямь горемыка, – хмыкнул ветеринар, моя руки, – просто кошмарная жизнь у животного. Небось поест – и спать на диванчик, в подушечку, ишь какие бока отъела, сирота казанская.
Он подошел к столу и принялся заполнять карточку:
– Имя?
– Евлампия, – не задумавшись, сообщила я.
Врач вздохнул:
– Да нет, не собачья кличка, а ваше…
– Это мое, – тихо ответила я.
– Ага, – буркнул доктор и принялся сосредоточенно черкать ручкой по бумаге.
К метро я шла, держа Аду двумя руками. Наверное, следовало отпустить ее бежать своими лапами, но поводок остался дома, а кругом мельтешило слишком много людей.