Он ощущал ее вес на своей груди, ее тепло, полную совершенную тишину летнего утра. Дул легкий ветерок, раскачивая деревья над ними. Мир казался идеальным. Впервые в жизни Тор проснулся с ощущением настоящего комфорта, принадлежности, любви. Впервые в жизни кто-то желал его, а для него это означало больше, чем он смог бы выразить словами.
Они с грустью расстались рано утром. Тору нужно было спешить в казармы Легиона и готовиться к путешествию. Гвен тихо плакала, слезы бежали по ее щекам. Она наклонилась и обняла его, не отпуская молодого человека какое-то время.
«Поклянись мне снова», – прошептала девушка, – «что ты вернешься».
«Я клянусь», – произнес Тор.
Он все еще помнил взгляд ее затуманенных слезами глаз, когда она посмотрела на него в раннем утреннем свете, преисполненная такой надеждой и тоской. Этот взгляд сейчас поддерживал его. Даже теперь, когда Тор шел по дороге вместе со своими братьями из Легиона, он видел эти глаза.
«Я не стремлюсь снова пересечь Каньон», – послышался голос, который вырвал Тора из его воспоминаний.
«Я тоже», – добавил О’Коннор.
«В этот раз все будет по-другому», – сказал Рис. – «Мы идем группой. Мы останемся в Уайльдсе только на короткое время, после чего отправимся на кораблях. Это прямой путь к кораблям. Мы не войдем вглубь на их территорию, прежде чем отправимся к океану.
«Все равно, за пределами Каньона может случиться что угодно», – сказал Конвал.
В группе воцарилось молчание. Тор прислушивался к звукам сотен ботинок, разбивающих камни, к тяжелому дыханию Крона, который бежал рядом, лошадям, которые шли рядом с некоторыми воинами, топая. Он мог уловить отсюда запах лошадей и пот напуганных мужчин. Тор не испытывал страха. Он был взволнован и преисполнен тоски по Гвендолин.
«Просто подумай. Когда мы вернемся в следующем сезоне, мы все станем другими людьми», – сказал О’Коннор.
«Если мы вернемся», – поправил его Рис.
Тор окинул взглядом всех парней и мужчин вокруг себя, думая о том же. Никто не будет прежним. Он чувствовал, как мир вокруг него постоянно меняется – каждую минуту каждого дня. Было так трудно удержать что-то. Тору хотелось притормозить это все, но, даже если бы он это сделал, он знал, что удержать ничего не получится.