– Неизвестно.
– Умерла?
– Нет. В списке покойных отсутствует, – отмел и это предположение Костин.
– Куда же она подевалась? – растерялась я. – Где отец с дочкой жили, когда уехали из «Крота»?
– Тайна, покрытая мраком неизвестности. У Кутузова была городская квартира, но прописаны и он, и дочь, и Клава, и до того Юлия были в «Кроте». Жилплощадь в Москве Андрей Николаевич сдавал, оформил договор, и на момент, когда они с девочкой покинули свою усадьбу, столичное жилье занимали чужие люди. Вскоре после смерти Клавдии Кутузов эмигрировал.
– Тогда почему ты говоришь, что местонахождение девушки неизвестно? – рассердилась я. – Ты назвал место ее регистрации.
Вовка отложил сделанную из салфетки фигурку.
– Лампа, ты что, не знаешь? Большое количество народа официально значится в одной квартире, а живет в другой не пойми где.
– Твоя правда, – пробормотала я.
– Но с Ольгой Кутузовой иной случай, – продолжил Володя. – В доме, расположенном в Савеловском переулке, было всего шестнадцать квартир, так что девушка никак не могла жить в восемнадцатой. К тому же здание было древним, аварийным, и его снесли. Жильцам дали новое жилье, Ольга среди тех, кто его получил, не значится. Старый трюк: человек договаривается с паспортисткой, та, конечно, не бесплатно, оформляет его по несуществующему адресу, и все довольны.
Я тоже взяла салфетку и попыталась сложить кораблик, одновременно размышляя вслух:
– Будь Кутя нелегальным гастарбайтером, мошенником, преступником, скрывающимся от правосудия, такие ухищрения понятны. Но зачем так поступать с шестнадцатилетней девочкой? По какой причине отец бросил ее одну в Москве?
Володя потянулся к сумке.
– Он знал, что дочь вытолкнула Клаву из окна, и не хотел общаться с убийцей.
– Я задавала ей этот вопрос. Ирина Леонидовна получает пенсию. Сказала: «Мне хватает». Еще она говорила, что продает ценные вещи из наследства супруга.
– И ты поверила? – ухмыльнулся Костин. – Лампа, меня подчас поражает твоя наивность. Ты же стала прекрасным детективом, а ведешься на джинсу.