Маскарад в стиле ампир

Хартли склонил голову и улыбнулся.

— Каждой собаке достается кость рано или поздно. Вы же простили Понсонби. Мы все бессовестно подслушивали ваш разговор. Вы не можете простить пьянство и наказать трезвость. Дни здесь тянутся монотонно. Зачем омрачать их недобрыми чувствами, если можно провести время более приятно — на прогулке, например, в обществе сэра Дэвида, конечно.

Она вяло улыбнулась.

— Вы правы. И чтобы поставить печать на доказательстве моей добропорядочности, вечером могу пригласить вас сопровождать меня с визитом к моей кузине леди Марчбэнк.

— «Если он откажется, — подумала Мойра, — значит затевает недоброе».

— С удовольствием познакомлюсь с ней. Слышал, что Ковхаус замечательный образец архитектуры.

— Старая готическая глыба, — так называет свой дом кузина.

— Готические глыбы опять входят в моду, — сказал он, садясь рядом с ней. — Стоило Уолполу [6] построить дом на Строберри Хилл, как все сразу вспомнили о готике.

— Я не слыхала об этом, — сказала она. — Место звучит неподходяще для готического стиля.

Строберри [7] — это имя не таит угрозу?

— Худшее, что это слово предвещает, это герцог: клубнику рисуют на дверцах экипажей герцогов, — добавил он, заметив ее недоумение. «Странно, что леди этого не знает», — подумал он. — В Шотландии тоже следуют этой традиции? — леди Крифф не нашла, что ответить на это.

Он продолжал описывать особняк Уолпола, затем они перешли к обсуждению готических романов, так как «Замок Отранто» Уолпола был написан в этом доме, который и послужил фоном для описываемых событий.

Хартли вскоре убедился, что леди Крифф весьма сведуща в жанре готических романов. Совсем как ребенок она восторгалась черными вуалями и потайными ходами — неизбежными атрибутами этого жанра. Накануне он не заметил в ней такой незрелости мышления, исчезла также ее вчерашняя вульгарность.

Спустя полчаса Хартли попросил принести горячий кофе, и они продолжили беседу как старые друзья.

— Вижу, вы преодолели отвращение к майору Стенби.

Я слышал ваш разговор, когда он подошел к вашему столику, — признался Хартли без тени смущения.

— Он был весьма дружелюбен.

— И не бросал коварные взгляды своими лягушачьими глазами?

— Нет. Мне кажется, что до него дошли обо мне слухи, о моей истории, то есть. Он был полон сочувствия и сама любезность. Даже попросил оставить ему танец.

— Удивительно, как богатство скрадывает недостатки, — произнес Хартли и засмеялся.

— О! — она недовольно поморщилась.