Мойра испытывала сильную головную боль после долгого пребывания в обществе Стенби. Он вел себя отвратительно, все настойчивее пытаясь ухаживать за ней — держал ее руку в своей, уверял, что она очаровательна. Говорил ли он те же слова ее матери? «Восхитительна, клянусь Богом!» Брр! Как могла ее мать терпеть этого слизняка? Хотя в то время он был моложе и не намного старше матери. Бедная женщина не могла знать, что он собой представляет. Стенби отнюдь не безобразен, а мать тогда ужасно страдала от одиночества.
Когда раздался легкий стук в дверь, Мойра решила, что это Джонатон и пригласила войти, не предвидя неприятностей. Вошел мистер Хартли и закрыл за собой дверь. В его взгляде было что-то такое, что очень испугало девушку.
— Ко мне нельзя, мистер Хартли, я одна, — сказала она и хотела закрыть перед ним дверь.
Хартли загородил ей дорогу и сказал с издевкой:
— В первый вечер вы были более гостеприимны, мадам.
— Тогда в соседней комнате находился сэр Дэвид. Вынуждена просить вас уйти, сэр.
— А я, к сожалению, вынужден не подчиниться, — ответил он и прошел в спальню.
Негодование и страх овладели Мойрой.
— Если вы опять хотите отчитывать меня за посещение вашей комнаты, то я уже все объяснила.
— Ваше объяснение было столь же фальшивым, как и зеленое стеклянное ожерелье, которое вы надели к обеду.
Мойра ахнула.
— Не будьте глупцом, — сказала она. — Все знают, что изумруды семьи Криффов натуральные.
— Я в этом ни минуты не сомневаюсь, речь идет о вашем ожерелье, мэм.
— Как вы смеете разговаривать со мной подобным тоном! Уходите сейчас же! Немедленно! Или я позову на помощь.
— Ваш возлюбленный не услышит. Он внизу. Вы в самом деле хотите, чтобы он слышал то, что я собираюсь сказать вам?
— Говорите, что вы надумали, и уходите, мистер Хартли.
— Неужели? Не думаю, что уединенная беседа с поклонником может быть столь тягостна. Что же вас расстроило? Страх, что майор Стенби поймет, что вы не леди Крифф?
Мойра стала белой, как полотно. В прекрасных серых глазах застыл страх.
— Вы несете чепуху, — сказала она, но голос и стесненное дыхание ее выдавали.
— Нет, мадам. На этот раз не удастся провести меня.