Живой, живой, Калугин знал, что в сторону зоны стрелять охранникам нельзя. Его пугают, чтобы он остановился. От выстрела адреналин в его крови уже зашкаливал. Калугин услышал, как засвистела сирена и в его сторону бегут охранники. Значит времени нет, значит осталась последняя попытка.
— Стоять! Стреляю! — продолжил кричать охранник, который тоже понял, что помощь уже в пути. — Оставаться на месте, лицом вниз."
"Калугин рванул вперёд и вверх на забор. Охранник опять начал стрелять в воздух. Калугин уже не реагировал на выстрелы, а упорно лез вверх, цепляясь за стыки досок.
— Это конец, меня посадят! — дрожащим голосом прошептал охранник сержант Кваков, который стрелял.
У Квакова подкосились ноги. Он медленно сел на пол в охранной вышке и до боли в руках сжал цевье и приклад автомата.
— Что с ним? — спросил Кваков начальника караула, который вернулся с места происшествия.
— В висок, на вылет. Ты дебил зачем в зону стрелял? Ты зэка внутри зоны застрелил, понимаешь? Нам теперь всем пиздец пришёл из-за тебя долбоёба.
— Так, я, я, он же на заборе был. Я же, я по уставу, я. При, при преодолении основного ограждения. — заикался Кваков и его стошнило.
В течение часа начали приезжать сотрудники и руководство колонии. Шмаров и начальник охраны приехали первыми. Андрей начал опрашивать Квакова о происшествии.
— Как всё произошло?
— Я стоял на посту, я, я смотрю пятно. Я это, смотрю, он вверх полез. Я стой, стреляю, бахнул в воздух. Он назад, потом вперёд, я, я. Он на заборе был, наверху, клянусь.
— Ветер у него виноват. — сквозь зубы сказал Шмаров. — Застрелил человека в зоне баран. Нас всех сейчас из-за тебя посадят.
Все понимали, что это обычное убийство при исполнении служебных обязанностей. Никто не поверит в побег, так как осужденный находился внутри зоны, до основного ограждения, именно до него.