Тура провел разведку, подтвердил, что кто-то действительно находится на даче. И ты ночью решаешься напасть на беззащитных людей. Вместе с Фаиной и Турой. Но на даче находишь только двух женщин. И уродуешь, насилуешь, убиваешь их, невинных, отрезая головы, как когда-то отрубил ее маленькому чешскому ребенку. Ты жаждал крови, и ты ее сполна получил! Но не та кровь была тебе нужна, ублюдок! Ты убил не семью Лобановых, ты убил мою семью!
– Послушай, командир! Клянусь всем святым, ты не прав!
– Заткнись, сказал. Говорить буду только я! Понял?
– Как не понять? Давай.
– А Генриха, с которым ты вернулся от Саркиса в столицу за наемниками, тоже Тура посылал? Друг твоего помощника, Фил, сейчас дает показания в одном очень внушительно оборудованном для таких мероприятий подвале. Может, ты и у Саркиса не был? И Генриха не знаешь?
Али понял, что крепко попал. Этот Кауров знал слишком много! А Стас, психологически добивая противника, продолжал:
– А как насчет художника, которого ты убил ради одежды и телефона? А желтый «Москвич», в котором ты сжег тело убитого тобой десятилетнего мальчика-чеченца? Ты, мразь, мальчишку-то за что убил? Он-то тебе что сделал? Свидетелем мог стать? Да какой из десятилетнего ребенка свидетель? Ты же, сука, на зоне все законы наизусть выучил за пятнадцать лет.
– Бред какой-то! Эй, лейтенант, – обратился Али к Харину, – ты за своим начальником присматривай.
– Заткнись, Комолов! – приказал Каракурт. – Сколько человек ты еще загубил? Десять? Двадцать?
– Да кто ты такой есть, чтобы я отчитывался перед тобой? Нагородил какой-то херни! Надоело слушать! Захватил опасного преступника? Молодец. Медаль получишь! Веди куда следует! Найдете доказательства, улики, свидетелей, тогда и будем базарить.