— Манди говорил замедленно, подбирая слова. — Во время чумы жители бросали дома с мертвецами и отселялись на расстояние — недалеко, ведь тут же их земля и церковь. Страшное было бедствие, страшное. — Слова Манди звучали так, словно Черная Смерть не шесть веков назад посетила эти места, а совсем недавно — почти что на памяти живущих.
Преодолев напор ветра, они открыли дверцы, вышли из машины и направились к деревне — Манди впереди, а Смайли замыкающим. Снег, мелкий и сухой, колол лицо. Странно было Смайли идти — по белому высокому холму, глухой ночью.
Манди круто свернул влево, и Смайли понял, что сержант огибает центр деревни, чтобы не попасться никому на глаза.
Так они шли минут двадцать, зачастую по сугробам, и вышли к невысокой изгороди, разделяющей два поля. Справа, в самом конце заснеженного поля, мерцал огонек — так бледно, что Смайли, проверяя, не обман ли зрения, отвел глаза и повторно скользнул взглядом вдоль изгороди, пока снова не уперся в этот дальний огонек.
— Теперь слушай мою команду, — сказал он. Обернулся к Смайли. — Вас попрошу, сэр, быть слегка на отлете. Мало ли как встретят, а вас вмешивать незачем, верно?
— Верно.
— А ты, Тед Манди, за мной.
Следуя вдоль изгороди, они дошли до перелаза. В проем ясно увидели приземистую постройку, больше похожую на церковный амбар, чем на церковь.
— Она там, — сказал Манди вполголоса; он и Ригби шли впереди, а Смайли — несколько поотстав.
Идут через поле — Ригби прокладывает путь, — и церковь все ближе и ближе. Новые звуки слышны теперь сквозь вой бури — поскрипывание рассохшихся дверей, шорох осыпающихся кусков кровли, непрестанные вздохи ветра в умирающем здании. Уже почти под самой стеной церкви Ригби и Манди остановились, посовещались шепотом.