Отверженная, чужая…
– Ну, а что с вашим ребенком? – спросил Мейсон.
– У меня есть дочка.
– Вы замужем?
– Нет.
– Продолжайте.
– Ну вот. У меня есть ребенок, а отец ребенка украл у меня мою дочь. Он продал ее. Когда я узнала, что какие–то чужие люди хотят удочерить мою девочку, я была вне себя. Чего я только ни делала, стараясь выяснить, что же это происходит и как мне быть, но ничего не смогла сделать.
– А тот человек, который похитил вашу дочь, и в самом деле ее отец? спросил Мейсон.
Девушка на мгновение замялась, опустила глаза, потом подняла их и взглянула прямо к лицо Мейсону.
– Нет, – призналась она. – Ее отец умер.
– Почему же вы не пытаетесь разыскать вашу дочь? – спросила Делла Стрит.
– А что я могу сделать? Разве станет кто помогать японке, да еще если у нее денег ни гроша? А у меня ничего нет. Я даже не знаю, где моя девочка, но я уверена, кто–то ее удочерил. Тот человек, который выдал себя за отца и подписал все бумаги, исчез.
– Сколько лет вашей девочке? – спросил Мейсон.
– Сейчас ей бы исполнилось четыре года. Она была совсем крошкой, когда…
Питер, метрдотель, оглядывая зал, вдруг заметил девушку с сигаретами.
– Продавщица сигарет, пройдите–ка сюда! – крикнул он. – Сию же минуту!
– Ох, – сказала девушка, – зря я разговорилась с вами. Питер сердится.
Из треугольного выреза платья она вытащила носовой платок, такой крошечный, что, казалось, им нельзя прикрыть даже почтовую марку, поспешно вытерла глаза и припудрила лицо.
– Продавщица сигарет! – вторично позвал Питер.
Несмело улыбнувшись Делле Стрит, девушка дотронулась до руки Мейсона и, слегка сжав ее, сказала:
– Мне сейчас здорово влетит.
– А вы не позволяйте, – сказала Делла Стрит. – Какое он имеет…
– Продавщица сигарет, немедленно сюда! – еще раз крикнул метрдотель.
– Спасибо вам большое, я хоть душу отвела.
И девушка ушла.
– Бедняжка, – сказала Делла.
Мейсон кивнул.
– Грудного ребенка продать, наверно, не так трудно, – адумчиво проговорила Делла.
– За японского ребенка?
– А кто знает, что он японец? – возразила Делла. – Ты и то не догадался, что она японка, до тех пор, пока она сама не сказала. Чуть раскосые глаза и что–то в очертаниях лица… Она гораздо больше американка, чем японка.
Мейсон снова кивнул.