– Далее, как вызвать нас, если нельзя будет говорить по телефону? Из телефона–автомата позвоните в дом мистера Вульфа и независимо от того, кто вам ответит, скажите только, что «Фидо заболел», после чего повесьте трубку. Два часа спустя поезжайте в отель к Уильяму Коффи. Это, конечно, для разговора, о содержании которого ФБР не должно знать. О том, что ФБР сделало или уже знает, вы можете сообщать нам по телефону открыто. В ином случае – «Фидо заболел».
Миссис Бранер продолжала хмуриться.
– Но ведь ФБР будет знать об Уильяме Коффи после первого же моего посещения.
– Может быть, нам придется всего один раз воспользоваться его услугами. Не беспокойтесь об этом. Вообще–то говоря, миссис Бранер, вы теперь будете стоять в стороне от всей этой процедуры. Мы будем работать для вас, а не против вас. Возможно, что нам вообще не потребуется связываться с вами. Все, что я вам сказал, – это на всякий случай, предусмотрительность никогда не помешает. Но есть нечто такое, что нам следует знать сейчас же.
Налетел порыв ветра, миссис Бранер наклонила голову и сгорбилась.
– Нет, – сказала она. Ветер отнес ее голос. – Нет. – Повторила она громче. – Не будем обсуждать этого, мистер Гудвин. Наверное, у каждой семьи есть свои… есть что–то свое. Пока ФБР, насколько я знаю, ничего не известно… Я не думала о риске, когда рассылала книгу, но тем не менее послала ее и не жалею об этом.
– И это все, что вы хотите сказать?
– Да.
– Ну хорошо. Если сочтете нужным сказать больше, вы знаете, что нужно будет сделать.
– Каша.
– Кто заболел?
– Фидо.
– Как фамилия?
– Уильям Коффи. «Черчилль–отель».
– Недурно. Ну, вам, пожалуй, следует идти домой. Вы замерзнете. Вероятно, я с вами увижусь, но только богу известно когда.
Она прикоснулась к моей руке:
– Что вы намерены делать?
– Осматриваться. Думать. Искать.
Она хотела было что–то сказать, но передумала, повернулась и пошла. Я подождал, пока она не скрылась в подъезде.